Ведьмы

Дыхание девушки стало неровным, подчиненным ритму его прикосновений.

- Тот, кто будет учить тебя – не человек. Не человек в привычном нам смысле. Я еще не знаю кем он будет, но то, что это будет не человек – наверняка. Он постарается подчинить тебя, захватить власть над тобой – к этому ты и должна быть готова. Это будет тяжело, очень тяжело, но ты справишься, ты сильная.

Жанна прикрыла глаза, запуская пальцы ему в волосы, подчиненная ритму его касаний. Приподняла бедра, помогая ему снять с нее джинсы. Пальцы Пепла уже скользили по внутренней стороне ее бедер, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения.

Все прекраснее становилось ее тело, все больше она желала приближения кульминации и все больше старалась оттянуть ее.

- И как же? Что мне делать?

- Семя. Издревле семя было наиболее важной субстанцией. Важнее крови, потому что семя порождает новую жизнь. А кровь только поддерживает имеющуюся. Он попытается излить свое семя в тебя. Если ему это удастся – ты его.

- Значит он просто попытается меня изнасиловать? И…

- Нет.

Ты должна будешь отдаться ему добровольно, если он желает власти над тобой. Сама дать ему, сама принять его. Иначе он просто не станет тебя учить. Поэтому его нужно обмануть.

Нежные, но настойчивые руки перевернули ее на живот, лифчик последовал за блузкой и все началось словно бы сначала – легчайшие касания от плеч все ниже и ниже. Она уже слегка постанывала от предвкушения. Но и того, что происходило, ей уже было более чем достаточно, чтобы сердце билось не в такт, а легкие срывались судорожными выдохами.

- Но если ты обманешь его, он попытается убить тебя как только обман раскроется. Тут же. Если, конечно, не…

Она снова перевернулась на спину, чуть поджала и развела ноги, приглашая его, зовя, не в силах больше мириться с томной негой. Последние остатки одежды упали на пол.

- Если не?..

Он поднялся, возвышаясь над ней, раскрытой бутоном цветка. Неторопливо начал раздеваться.

- Если кто-то другой уже не успеет заявить на тебя свои права раньше него.

Если только ты не успеешь принять в себя чье-то семя до него.

Она протянула руки, с наслаждением принимая на себя тяжесть его тела.

- Я готова, ну же, - и она почти вскрикнула от радости, когда он вошел в нее.

В этом, в общем-то, и суть непорочности, столь ценимой с древних времен. Не в гипотетической верности или чистоте, а именно в возможности первым заявить свои права на женщину. Объявить ее своей, а всех последующих ее партнеров уверенно считать ворами.