Ведьмы

Подхватил Серый:

- Чтобы?

- Это ты мне скажи. Зачем тебе спать со мной. Ворона. Соплявка. Теперь я. Мелкие тебя не интересуют. Или интересуют? Зачем?

Пепел рассмеялся в голос, но всеже в нотках смеха слышалась напряженность. Тонкая игра или грубая игра? С такими людьми, как он всегда сложно понять – он сплоховал или пытается изобразить, что сплоховал.

- Да я, знаешь ли, мужчина, а мужчинам свойственно…

- Значит я права, - на этот раз Карусель не давала запутать себя потоком слов, осторожно вычленяя из него только нужное.

– Ты действительно перебираешь всех. Из похоти или с целью? Зная нас, думаю, что с целью. Так какая же у тебя цель?

Пепел остановился, чуть обернувшись к спутнице. Лиц друг друга они почти не видели – фонари почти не пробивали густые кроны деревьев.

- И ты правда хочешь знать?

Карусель промолчала. Не посчитала нужным озвучивать очевидного.

- Хорошо. Я хочу, чтобы ты умерла, – он выдержал долгую паузу, играя. Почувствовал, как напряглась рука в его руке, которую он так и не отнял, разворачивая ее.

– Хочу, чтобы ты умерла тогда, когда вместо смерти уготовано будет кое-что худшее.

Карусель совершенно серьезно кивнула.

- Вот только это тебе зачем? Почему так? – дернула шевелюрой. - Но тут ты уже не ответишь или соврешь. Хорошо. Не в кустах.

Кусок истории второй. С оттенком трагизма.

Вадим

В зоопарке были волки. Три или четыре серые поджарые твари, с мило приподнятыми бровями и взглядами затравленных хищников. Неторопливые, но быстрые.

Точные, но несуетливые. Словно так и зовущие – «погладь собачку». Погладь собачку и она оттяпает тебе ручку. Естественно, гладить никто не торопился.

Волки ходили по своему небольшому вольеру. Ходили не спеша, гуляли. Но присмотревшись, становилось ясно – они метались. Метались хуже, чем мечется тигр в клетушке три на три. Хуже, чем змея под рогаткой извивается в бессилии защититься. Они давно поняли, где они. Давно поняли, что свободы им не видать, что жизнь их здесь и завершится, смирились, наверное.

Но природа брала свое. Они просто не могли стоять или спокойно лежать, что-то гнало их от одной стены до другой и примитивного разума хватало лишь на то, чтобы сдержать себя совсем чуть-чуть. Немного. Превратить безнадежные броски из стороны в сторону в иллюзию спокойствия и целенаправленности.

А видели это немногие.

И в этот вечер, на улице Пушкина, точно тот самый волк из вольера прогуливался Вадим.