Ведьмы

Совсем молодой тогда еще и никому не известный казах быстро вписался в новую формацию времени. Острый ум и звериная жестокость помогла ему выбраться из низов в считанные годы. Они же помогли ему вовремя остановиться. И когда бывшие партнеры и подельники прорывались к верхам, когда их машины взлетали на воздух, а черепа расцветали на стене пурпурно-серыми розами, Азамат Агзамович тихо владел двумя небольшими кафе.

И первым был «Круг».

Он стал первым на постсоветском пространстве заведением, в котором на регулярной основе встречались и решали сложные ситуации те, кто стал называть себя «паранормами».

И случилось это вовсе не закономерно и вовсе не стихийно. Разрозненная и порой даже не подозревающая о существовании себеподобных общность была тщательно собрана, сведена и организована тем же самым молодым казахом, при упоминании имени которого опытные бизнесмены, нашедшие себя в «большом бизнесе» только презрительно кривились – «сдулся».

Кромахом.

Гадалки, кольщики, фокусники, факиры, дрессировщики, инженеры, учителя.

Врачи, знахари, сапожники, карманники, домушники – жутчайший коктейль из тех, кто умел больше обычных людей. Тех, кого в давние времена не задумываясь возводили бы в ранг святых или столь же быстро сжигали на кострах. Повелители зверей, хилеры, перевертыши, воплотители, гипнотизеры и десятки еще более странных талантов становились на учет. Невозможно было объединить столь разных людей в нечто организованное – общность так и осталась общностью.

Но, впрочем, Кромах никогда и не задавался этой целью.

Собрать и объединить. Привить чувство плеча. Познакомить и научиться извлекать пользу из знакомства с каждым. Большинство паранормов были люди остро асоциальные, не способные на нормальное взаимодействие с внешним миром. Они бежали от того, что их не понимало, прятались по норам ли, или уходили в себя на работе. Спивались и скалывались. Кромах дал им новую, ранее невозможную жизнь – жизнь среди своих. Знание о том, что ты не уникален.

Дал принудительно и жестоко.

Резал и шантажировал с еще большей яростью, нежели «в миру». Платил. Покупал и предавал. И на этом поприще он взлетел в один миг. Харьков, потом Киев в пару лет стали его безраздельной вотчиной. При весьма посредственном таланте он мог приказывать людям чудовищных способностей. Его боялись до дрожи, перед ним преклонялись, к нему шли с проблемами. Он стал первым и позднее остался одним из самых влиятельных авторитетов среди таких же, как он. Ушли годы.