Ведьмы

- Лиза… - Ворона опустила телефон. Выронила, но из динамика все еще лился вопль, хрипя, утихая. Ворона заплакала, даже не заметив этого, тушь потекла по щекам. Дрожащими руками она снова подняла трубку и отключила связь. – Лиза…

Она видела, как вышел Пепел. Чуть покачиваясь, держа бутылку в одной руке, а другой придерживаясь за стену. Видела, но в тот момент ей было всеравно, удар для нее был слишком силен.

- Померла? – заплетающимся языком, спросил парень. – Это правильно. Уговор – три ведьмы. Не четыре, три, да.

А вот и расстрельная команда. Знакомься, Ворона, Кромах и… и друзья. Господа аутодафе, добро пожаловать, так сказать в наши… в наши…

- Короче, - брезгливо прозвучал каркающий голос. – Одну вижу, где еще две?

- В доме, да.

- Фейка – они твои. Василиск, подстрахуй ее, одна бабенка опасна, остальные фуфло.

Эпилог.

Вадим стоял, слегка покачиваясь, у самых качелей, опираясь на костыль и немного приподняв над землей загипсованную ногу, но опереться на ржавые опоры не желал.

Лицо его было бледным – то ли от боли, то ли от пережитого.

Может быть, его стесняли смрадные лужи – некогда крови, спекшейся, обсиженной сотнями мух. Может, три начисто обглоданных скелета внутри Дома, еще хранящие в своих позах ужас и страдание.

А может быть теперь это был естественный цвет его лица. Лица человека, пережившего, понявшего больше, чем он сам желал бы пережить и понять. Легчайшая проседь понимания того, сколь много он не понимает. Отчаянная дрожь ужаса о неизбежном.

Вадим, как мог, отгонял от себя невеселые размышления, но снова и снова видел три желтеющих в подвале костяка среди сотен трупиков размазанных о пол мух.

Значит все они мертвы…

И та, что спасла его, и две другие…

Но он был здесь не за этим. Он ждал.

Облака неторопливо ползли из-за Дома, прикрывая его тенью своих белесых подбрюший. Гудели, так за неделю и не распуганные тяжелой аурой, мухи. Было невыносимо одиноко и словно сам Дом втянул свои грязные щупальца на время, оставив ненадолго внешний мир в покое.

Шойга, Карусель, Ворона – три ведьмы, детоубийцы, содомитки, людоедки и садистки были мертвы.

Анна, Елизавета, Екатерина. Умерли три заигравшиеся в колдовство девушки.

Вадим не раздумывал – заслуживали ли они смерти, он не считал себя вправе решать. Он просто помнил о них, какими они были. Какими казались.

Несколько часов успело минуть, солнце поднялось к зениту, Вадим все так же стоял, чуть покачиваясь, все так же брезгуя прикоснуться к опорам качелей.