Уроки ведьмы. Книга первая

Мыслилось не ясно, а смутно; мысли путались, становясь похожими на кошмарный сон. Что с ней происходит, а главное, когда это кончится, если кончится вообще, она не понимала. Запертая внутри себя, она ощутила приступ клаустрофобии. Непривычной, ненормальной клаустрофобии. «Ушел в себя, вернусь не скоро», – снова вспомнила она известную фразу и ужаснулась ей. А раньше казалось остроумно…

Ей хотелось вернуть хотя бы одно из утраченных чувств. Хотя бы обоняние! Тогда она смогла бы почувствовать запахи сигаретного дыма, так и не отведанной осетрины «по-царски», дорогого одеколона сидящего за соседним столом элегантного мужчины.

«Если я, конечно, еще там», – добавила она мысленно. Или почувствовать вкус – вкус пива и выкуренной недавно (а, может, и давно) сигареты. А еще лучше – звук… Да, конечно, звук! Теперь она многое бы отдала, чтобы услышать джаз.

И оттого, что она не чувствует ничего из того, о чем раньше даже не задумывалась, а иногда с удовольствием бы и отключила подобное чувство, она мысленно закричала изо всех сил.

И в тот же миг ощутила страшный и мощный порыв воздуха, который словно появился внутри и вытолкнул ее из себя. Совсем.

* * *

Она зависла под потолком ресторана прямо над собой, сидящей, по всей видимости, в той же позе, в какой и была, когда вдруг ушла в себя. (Теперь это выражение звучало не забавно, а вполне обычно и опасно). Обретенные чувства больно ударили ее по соответствующим им органам. Глаза ослепил свет, все такой же слабый и мерцающий, но после абсолютной темноты он действовал, как слепящие потоки солнечных лучей.

Во рту был странный, совсем не ожидаемый ею вкус, очень резкий и солено-горько-кисло-сладкий одновременно. Обонятельные рецепторы ощутили все даже самые еле уловимые запахи, наполнявшие ресторан. Плечом она прикасалась к потолку и чувствовала это, но не плечом, а каждой клеточкой своего тела.

«Теперь меня две, – думала она. – интересно, что ощущаю я, сидящая внизу?» Но сидящая внизу не шевелилась и не открывала глаз.

Может быть, спала?

А еще к ней вернулся слух, и она опять услышала джаз! Он, казалось, звучал теперь громче и был всеобъемлющим. Ей представлялось, что она сама часть этой музыки, не родной и не манящей. Ей вдруг захотелось понять эту музыку, и она стала по воздуху медленно приближаться к сцене. Что она собиралась там сделать, она еще не знала, что-то вело ее, и она покорилась…

* * *

На этом рассказ обрывается.