Фантастические снеговики и где они обитают

Катюша подошла и робко спросила:

— Филя, что с тобой? — Она склонилась надо мной и положила ладонь между моих вздрагивавших лопаток.

Но я был безутешен.

— Всё, Катька, любимая моя, никчёмный я теперь.

Я вытер с лица вязаной шапкой пот и слёзы.

— Ты о чём? — нежно спросила она.

— О тооом!

И я взвыл. Катя прижалась ко мне, я услышал, как она с шумом втянула воздух:

— Да ты напился, скотина! Опять от тебя несёт. Что ж за мужик мне достался?..

И в голосе уже звучал гнев. Но спорить и по порядку объяснять я физически не мог:

— Да, я пил, но я уже не мужик! — причитал я.

— Он всё забрал.

Она оторопела. Быстро заморгала. Глаза тёмные, как крепкий кофе. Я уж и забыл, какие они чудесные.

— Филя, тебя ограбили?

— Да! Лишили самого дорогого, что было при мне! — Я всплеснул руками.

— Да что ж ты сразу не сказал? В полицию звонить надо!

Катя потянулась к телефону.

— Полиция тут не поможет. Я должен смириться.

— Не за такого Филиппа я выходила замуж!

Дерзким огнём вспыхнули карие глаза.

Щеки заалели. Губы задрожали. А грудь заколыхалась от волнения. И тут я понял. Вернее, почувствовал, что всё на месте.

Давненько мы с Катюхой так не отжигали. Молодость вспомнили. А про Новый год забыли — даже телек не включали. Только очухались, как петарды на улице загрохотали.

Поутру я вышел. А кругом уж Новый год наступил. Солнышко, казалось, грело. Я иду себе, посвистываю. А передо мной на детской площадке — снеговики. Два с морковками вместо носов, а третий, самый рослый, с итальянской колбасой.

Вот с тех пор от алкоголя воротит. И колбасу не ем.

***

Как закончил Аркадьич рассказ, так и замолк. Призадумался, значит. Вздохнул тяжело так и на меня взгляд поднял. Тоскливый. Как у старой иномарки, что грязной стоит у подъезда.

Тренькнул мобильник Аркадьича — мы оба вздрогнули. Уставился он на экран.

— Жена просит, чтобы я зашёл в хозяйственный. Срочно нужен пятновыводитель. Катя на скатерть пролила вишнёвый компот, — сказал Аркадьич и опять вздохнул.

— Ну, пойду я.

Он отворил дверь гаража и заскрипел снегом. Думаю — до завтра, болезный. Сделал я глоток и спрятал уже пустую бутылку в нишу. Потом выброшу, сейчас тащить с этими сумками вообще трындец неудобно. Запер гараж и направился к дому. Весело было идти под фонарями, предвкушая расправу над селедкой под шубой, холодцом и мандаринами. А потом горячее — жирный гусь. Тёща из деревни каждый год присылает.