Жнец. Возрождение

– Недолго осталось, – напевный голос полудницы бальзамом пролился на страдающего Дениса. Даже неприятная мысль о том, что по меркам бледных дочерей вечности "недолго" может разительно отличаться от привычных Денису представлений о времени не смутила парня. Впрочем, действительно после этого заявления прошагали они не так уж долго. Тропа завернула за массивный валун, и Денис понял, что они вышли к какому-то ручью.

– Приток Смородины. Мы первые, – объявила одна из сестер, аккуратно забирая у Дениса колосья. Поровну распределив их между собой, сестры уселись у самой кромки воды и принялись сплетать венки, напевая какую-то тихую мелодию.

Денис огляделся и заметил вдалеке приближающиеся фигуры, очень похожие на его спутниц. Полудницы стекались к этому ручью со всех сторон. Бледные, почти неразличимые в дрожащем воздухе с пышными охапками колосьев и яркие, четкие с одним-двумя тоненькими колосками. Денис вглядывался в их неземные, печальные лица с отсветами верхнего мира в бездонных глазах и не мог понять, что же его настораживает. Было что-то в этой прекрасной и неземной картине до дрожи жуткое, вызывающее страх и желание убежать и скрыться от их мягкого взгляда, но Денис не мог разгадать, что. Девушки все подходили и подходили, усаживались на берег и принимались плести венки. У кого-то они выходили настолько огромными, что не вмещали в себя все колосья. У кого-то же, наоборот, не выходило и целого. Тогда они печально вздыхали и сбрасывали увядающие одинокие колоски в воду.

В такие моменты чувство горечи накатывало на Дениса с такой силой, что хотелось взвыть диким зверем.

– Вой, если полегчает. Да только не полегчает, – сухой, скрипучий голос раздался за спиной и Денис резко обернулся.

Сгорбленная старуха в сером, запыленном балахоне стояла, опираясь на ссохшуюся клюку.

– А вы откуда знаете? – прищурился Денис, вглядываясь в морщинистое лицо. Было в нем что-то знакомое. Так смотришь на давно потерянного и почти забытого родственника, которого внезапно повстречал на вокзале.

– Я многое знаю. Как и ты. Да только ты позабыл, а я все помню, – морщинистый рот растянулся в грустной улыбке и Денис нахмурился. Он уже понял, что все нечеловеческие создания любят говорить загадками, но так до сих пор и не разгадал, как же сделать так, чтобы он хоть что-то понимал в этих разговорах.

Старуха с интересом разглядывала Дениса, не торопясь вносить хоть какую-нибудь ясность и Денис решил отбросить врожденную скромность и воспитанность.