Законодержец. Преступление без смысла

»

Но тут воздух в палате зарябил, рябь превратилась в силуэт, а тот стал Деей, сидевшей на стуле с газетой в руках:

— Мог бы и раньше эту чёртову кнопку нажать — у меня уже ноги затекли!

— Ты что, всё время здесь была?! — изумился Глеб.

— Не ори, — поморщилась Дея, — а то медсёстры сбегутся... Конечно, я была здесь — куда мне, по-твоему, идти? Да не красней ты — когда врач тебя осматривал, я отвернулась... Ну, почти отвернулась.

Глеб совсем запутался:

— Тогда зачем телефон?..

— А, это... — Дея кивнула на мобильник, который он всё ещё сжимал.

— Это игрушка, у соседского мальчишки позаимствовала. Хотелось почувствовать себя шпионкой: прийти к парню, наговорить всякую ерунду и исчезнуть. До парня тебе далековато, но я непривередлива.

Глеб так негодовал, что не мог найти слов:

— Ты...

— Нахальная самодовольная стерва, которую убить мало. Мне это уже говорили, так что не парься.

Дея вдруг встала и схватила его за руку. Глеб прищурился:

— Эй, ты чего творишь?..

— Не бойся, невинности тебя не лишу.

Ну что, готов?

— К чему?..

— Ну ты же вроде принял решение, от своей нынешней жизни отрёкся. Так отрёкся или нет?

— Ну... да...

— Значит, пора приместиться.

— В смысле, переместиться?.. — переспросил Глеб, решив, что ослышался.

— Приместиться: по-вашему — телепортироваться.

Глеб спросил излишне дерзко, чтобы скрыть страх:

— И куда же мы приместимся?

— Туда, где всё по-другому. Засыпай.

— Что... — начал было Глеб — и уснул.

Глава 2

Место, которого нет

Открыв глаза, Глеб увидел настенные часы.

Солнце сверкало на отливавшей золотом латуни, и круглый маятник качался с размеренным «тик-так». Секунд пять Глеб глазел на этот маятник, а потом чуть не скатился с кровати.

Дея велела уснуть — это он помнил... а что было дальше?!

Что это за место, и как он сюда попал?!

Глеб огляделся. У левой стены — кресла с подушками, украшенными бахромой, между креслами столик, на нём две вазы — одна с фруктами, другая с цветами; справа — шкаф в полстены.

Комнату наполнял солнечный свет, отражаясь от часов и зеркала в узорчатой раме.

Сзади подул ветерок, и Глеб обернулся. Окно было открыто, тюль раздувался, как парус. Стало ясно, что тут второй этаж, а внизу шипел прибой, накатывавший на песчаный берег.

У кровати стояло инвалидное кресло — так близко, что можно было перелезть, на подлокотнике лежала одежда. Последнее сначала озадачило Глеба, но затем он понял, что одет в пижаму.