Законодержец. Преступление без смысла

В комнате имелись две кровати — одна у левой стены, другая у правой.

— Твоя постель, — Наталья Марковна кивнула на кровать слева, над которой свисали трапеции — такие служат для подтягиваний: перебраться с их помощью в коляску легче лёгкого. — Ещё тебе письменный стол нужен, но его мы купить не успели.

— Спасибо... — смутился Глеб — и удивился ответу:

— Вообще-то спасибо должна сказать я.

— Вы?.. Но за что?

— За то, что ты пытался спасти моего брата.

С глаз Глеба словно сошла пелена: теперь он заметил и круги под глазами Натальи Марковны, и боль в её взгляде.

— Я не знал... — сконфузился Глеб.

— И не должен был — никто ведь не говорил тебе... — хозяйка «Фабрики» приблизилась. — Далебор многим успел помочь, и он не хотел, чтобы его дар был утрачен — но, не найди ты его в тот вечер, так бы всё и случилось. Неважно, станешь ли ты законодержцем — главное, ты не дал Далебору умереть с тяжестью в сердце... Вот за это я тебя и благодарю.

Глеб потупился: благодарность казалась ему незаслуженной.

— Мам! — крикнул с лестницы Артём. — Там Елизавета Павловна пришла, спрашивает про заказ к свадьбе!

— Уже иду! — Наталья Марковна взглянула на Глеба. — Азарин чуть не поселил тебя в гостинице, но я сказала, чтобы он об этом забыл... Ты ведь не откажешься с нами жить?

Глеб сглотнул — говорить стало трудно. Вот так просто — без сомнений и пафоса — его зовут в семью... Будто просят передать соль.

Он лишь вымолвил «спасибо», а Наталья Марковна улыбнулась:

— Я попрошу Артёма, чтобы он всё тебе показал.

— А меня и просить не надо — я и так покажу! — Артём влетел в комнату, будто того и ждал. Глеб опомниться не успел, как мальчишка схватил его за руку и потянул вместе с креслом.

Через час Глеб знал на «Фабрике» все углы. Тут было два цеха — хлебопекарный и кондитерский, и трудилось в них по семь человек — всех сразу и не запомнишь. Работа не прерывалась ни на миг: что-то пеклось, замешивалось, укладывалось в формы... Дюжина ароматов смешались вместе (ваниль, корица, миндаль и много чего ещё), а шоколад для тортов пробудил в Глебе желание забыть о законодержцах и немедленно стать кондитером.

После «экскурсии» Артём куда-то убежал, а Глеб поддался любопытству и, выехав на улицу, пересёк проулок. Остановился он у пристани, которую видел утром. Из воды опять выныривали сверкушки; Идар был прав — они походили на касаток... Только были не чёрно-белыми, а блестящими, как будто обтянутыми фольгой.