Законодержец. Преступление без смысла

Не успел Глеб удивиться, как почувствовал холод — резкий, пронизывающий до костей. Он выехал за законодержцами в синеватый сумрак: далеко впереди что-то светилось, но вокруг было темно.

В глаза ударил свет фонаря:

— А, новенький... — раздался женский голос, суровый и с хрипотцой. — Уже наслышана... Держи, пока не окоченел!

На колени Глебу упал тулуп (и вот уж спасибо, в глаза светить перестали). Глеб надел его и даже капюшон поднял — настолько было холодно. Дея с Монголом уже стояли в тулупах.

Глаза привыкли к полумраку, и Глеб взглянул на женщину, которая их встретила. Её лицо соответствовало голосу — строгое, с колючим взглядом... Как у учительницы, знающей, что ты не учил урок.

— Я Эльза Викторовна, — сказала женщина. — Своё имя можешь не называть — и так знаю... Идёмте.

Развернувшись, она пошла вперёд.

— Эльза Викторовна — начальник тюрьмы, — тихо сообщил Монгол. — Не шути с ней: характер у неё не очень...

— Зато слух хороший, — бросила Эльза Викторовна.

Монгол кашлянул и предпочёл замолчать.

Они направлялись вглубь зала (Глеб решил, что это зал, поскольку помещениебыло большим, а разглядеть он ничего не мог); интересно, сколько же под штабом этажей?..

Метров через тридцать стало ясно, что светилось впереди: над полом висела прозрачная сфера — в ней мог бы поместиться человек. Поверхность сферы походила на желе: это даже сравнить было не с чем — ну разве что с гигантским глобусом, сделанным из загустевшей воды.

Причём вода перетекала то влево, то вправо, то вверх, то вниз... Тонкие стенки дрожали, и казалось: ещё чуть-чуть — и сфера прольётся... Но она не проливалась, а продолжала висеть. Внутри клубился туман — он-то и светился, словно затейливый спецэффект.

Глеб подъехал ближе. Сфера так завораживала, что он даже моргать перестал.

— Впечатляет? — спросила Эльза Викторовна.

Глеб был так потрясён, что не ответил. Женщина кивнула:

— Красиво — особенно для тюремной камеры.

Глеб растерянно посмотрел на неё: тюремной камеры?..

— Здесь тюрьма не для людей, — сказала Дея. — Она для спиритусов.

К прозрачной стенке вдруг прильнуло лицо — так резко, что Глеб вздрогнул. Лицо блестело чешуёй и было покрыто тиной, служившей волосами. Из-под тины уставились два злобных глаза — круглых, как у рыбы... и кажется, незрячих, с бельмами на зрачках.

— Ты должен выпустить меня... — услышал Глеб.