Законодержец. Преступление без смысла

Они с мамой ехали в кино — на «Мир Юрского периода-2».

Кино они так и не посмотрели.

Глеб помнил, как навстречу выехал грузовик. На следствии водитель клялся, что не знает, как это случилось. «Не представляю, как я уснул... Двадцать лет за рулём, но такого не было...»

Суд дал ему три года, но Глебу было всё равно — маму этим не вернуть. И способность ходить — тоже.

После страшного удара всё было как в тумане. Боль пришла позже, когда его тащили из машины. Глеб закричал... А потом очнулся уже в больнице.

Когда Глебу это снилось, включалась фантазия: он даже говорил с мамой в покорёженном салоне.

Иногда всё кончалось хорошо — мама была жива, а он мог ходить. Но в каждом из этих снов Глеб знал, что спит и скоро проснётся, — апроснувшись, перелезет в коляску.

Два месяца назад кошмары отступили; Глеб думал, они ушли навсегда. Увы, он ошибся.

Фары грузовика, мамин крик... Удар... Скрежет: их «Тойоту» тащит по асфальту.И голос Деи, ворвавшийся в сон:

— Глеб! Глеб, проснись... Всё хорошо, слышишь?

Он открыл глаза и понял, что плачет.

Оказалось, они приехали: минивэн стоял у штаба. В салоне была только Дея.

Страшно смутившись, Глеб отвернулся и вытер слёзы.

— Тебе снился кошмар, — мягко сказала Дея. — Не бойся, тут больше никого: Вадим с Монголом у Азарина, докладывают о визите к Сайто, Баюн где-то бродит...

Минуту она молчала, потом заметила:

— Наверное, к Близбору нелегко привыкнуть — неудивительно, если тебе снятся ёкаи или волколак...

Глеб мотнул головой:

— Мне снились не ёкаи.

И не волколак.

Дея всмотрелась в его лицо:

— Авария?..

Глеб кивнул.

В груди стало пусто: «Фабрика», законодержцы — ничего будто не было... На самом деле он один.

Уже почти год один.

И тут Дея призналась:

— Я ведь закончила школу экстерном, в пятнадцать... Через год после гибели родителей.

Глеб изумился, а она спокойно продолжила:

— Они были законодержцами, но погибли по-глупому: ночью случился пожар из-за розетки. А я в лагере была.

Глеб потрясённо молчал.

— У многих есть свои призраки, которые о себе напоминают, — сказала Дея.

— Главное, не забывать идти вперёд.

Для Глеба вдруг многое прояснилось: и как она стала сержантом в девятнадцать (чему удивляться, раз школу в пятнадцать закончила?), и почему так вела себя в доме Сайто. Пожалуй, есть две Деи: одна — взбалмошная, а вторая — целеустремлённая и по-военному собранная.

Уже другим тоном она спросила:

— Я банальности говорю, да?

Глеб замялся — разговаривать ему не хотелось.