Тайник 21

-Ну все, как в кино, раз, сцапали тебя – и все закончилось, ждать-то намного хуже, когда не знаешь ни где, ни как скоро.

-Я скажу Ба, она тебя валерьянкой завтра накачает по самое не хочу, не фиг дурью заниматься!

-Да ты сам боишься, вот и хочешь срулить!

-Конечно!

-Ладно, иди, я посторожу, чтобы они не пришли за вами. Иди, спите спокойно! - отмахивается от меня, и устраивается поудобнее.

Пригнувшись, я залезаю на крыльцо, надеюсь, что меня не видно. Тянусь к медной ручке, но доска вдруг издает такой пронзительный стон под моей ногой, что я подпрыгиваю.

Знаю наверняка - сейчас завалюсь на веранду как пьяный, сяду около велосипеда и еще долго буду переводить дух, огрызаясь на Кирилла. Вспоминаю, мысленно повторяю шаг за шагом, но вместо этого разворачиваюсь лицом к нарастающему грохоту. Дороги не видно в облаке поднятой серой пыли, оттуда звон и визг. Я тянусь за Кириллом, чтобы схватить его. Сбегаю вниз, уже не прячась, но кто-то другой быстрее. Дергает его с той стороны, и Кира исчезает в кустах, словно его никогда и не было рядом. Хочу проснуться! Достаточно, все должно на этом закончиться! И к ужасу понимаю, что не могу по своей воле выбраться из этого кошмара, ничего вообще не могу сделать, только стоять возле крыльца перепуганным на смерть десятилетним мальчишкой и ждать, когда этот другой доберется до меня. Как игла вонзается мысль - надо бы бежать, предупредить остальных в доме, и тут же становится ясно, что там никого нет. Кругом – пустота. Один я и звенящее на все лады, беснующееся облако. Такого оглушительного взрыва я не слышал никогда, как будто в ухе разорвалась петарда. Мокрый, ледяной от пота, я вздрагиваю и, как только до меня доходит, что сон исчез, стараюсь по скорее встать на ноги. Все тело ходуном.

Голова раскалывается. Кухня перевернута вверх дном, посуда расколота и разброшена, в камин опрокинут поднос с начищенными бокалами. Санька трясет меня за плечо, весь вымазался в чем-то, тянет за собой.

-Пошли, пошли же, блин! Нашел время! Прибил бы тебя! Чего ты разлегся, а? – я спотыкаюсь о ступеньку, Сашка затаскивает меня в чулан, почти волоком тащит дальше.

Духота, как будто целую вечность воздух был заперт здесь в темноте. Свободной рукой дотрагиваюсь до затылка, кровь уже засохла. Саня вцепился намертво. Есть за ним такое, он словно деревенеет, когда сильно боится или переживает о чем-то, пальцы разжать не может, но, если огрызается на меня, значит еще не совсем край.