Тайник 21

Не сокровища, конечно – поломанные наручные часы, вызвавшие приступ отвращения, два миндальных яблока, я долго пытался почувствовать их аромат, но, думаю, он мне больше привиделся в конце, чем был на самом деле, распечатка интернетовской странички, где в самых привлекательных выражениях описывался 21-й маршрут - я выбросил его в костер. Последними вытащил несколько изорванных страниц, которые подобрал в башне. Убедившись, что язык на самом деле английский, хоть и со странными грамматическими оборотами, я принялся разбирать поблекшие записи слово за словом, пропуская незнакомые, то есть добрые две трети.

К концу первого блока я вымотался так, что глаза начали слипаться.

Вторая ночь, как мы остались одни. Не помню день, только широкую ленту дороги под ногами. Похоже, я был где-то далеко, где можно не думать и не чувствовать. Отдельные слова появляются и исчезают, мне не нравится то, что я смог разобрать в этих технических терминах, но сейчас я могу об этом не беспокоиться.

Мало что остается, рядом с усталостью и голодом, разве еще одиночество. До Сашки могу дотянуться рукой, но это мне и в голову не придет сделать.

Однажды показалось, что мы вернулись в застенки особняка. Наверное, город в этом месте подходил совсем близко. Потом шум стал отдаляться, я почти с наслаждением почувствовал тишину леса.

Мы не стали обмениваться мнениями, но я уверен, что и Сашка успел заметить сине-красное длинное перо в траве внизу по склону. Еще в тот раз, когда мы увидели город впервые.

Там нас ждут, и я иногда всматриваюсь, пока не заслезятся глаза, не мелькнет ли среди деревьев синий плащ, или еще одно перо. В отличие от призраков, Смотритель в действительности где-то рядом, удастся ли нам избежать встречи с ним?

Сашкину спину я вижу гораздо чаще, чем лицо. В эту ночь развести костер мы не смогли, последняя зажигалка выработалась и, просидев на холодной земле пару часов, вздрагивая от доносящихся из чащи воплей и стонов, потащились дальше.

Я не знаю, спокоен ли он, взбешен, напуган. Когда Санька решает что-то, он сразу принимается за дело, а еще он не умеет долго думать. Поэтому его поведение более чем странно. Ночь перевалила за середину. Я жду от него первого шага.

Глаза слипаются, дорогу еле видно сквозь сонные слезы, и она постоянно кренится влево, в теплые кислые горы опавшей листвы.

-Чего?

-Заткнись, слышишь? – резко остановился и замер.