Тайник 21

Прямо от порога начинается поле, на горизонте – Мышиные горы. Чувствую, как холодеют пальцы. Ветер вталкивает нас туда, слышны визг и кошачий рев. Хочу закричать, чтобы Сашка быстрее захлопнул дверь, но голос не слушается. Санька рядом, не отпускает ручку, но и не шевелится.

-Вон, видишь тень? Да куда ты смотришь!

Я оглядываюсь. Над кромкой травы видна темная фигура, тучная как гора. Она разгребает лапами листья и словно плывет, время от времени до нас долетает приглушенный низкий рык. Прежде я его не слышал.

Вдруг тень схватила пролетавшую рядом мышь и разодрала пополам, тут же принявшись уплетать ее.

-Пошли, - дергаю дверь на себя, но Сашка держит.

-Подожди, я хочу понять, что это еще такое. После чертовых кошек я думал, все.

-Я тоже.

-Ты? Ты же вырубился?

Тень, продолжая время от времени ловить заполонивших все кругом мышей, вышла на узкую дорожку, куда падает лунный свет, и повернулась. Я закричал. Оскалившаяся медвежья пасть, обращенная к нам. Я и представить не мог таких клыков.

Вряд ли можно чем-то убить этого зверя.

Он рычит и направляется к двери, медленно, как позволяет грузное тело. Внезапно я понимаю, что ему как раз она будет впору, и по высоте и по ширине, все складывается мгновенно.

-Бежим! – но это лишнее. Сашка уже впереди, а я снова его догоняю.

Хорошо Альберт не нуждается в сне, только почуяв нас, он зажигает фары и, получив команду от Санька, тут же заводится. Несколько бесконечных минут приходится тратить на то, чтобы загрузить полусонную Юльку и затолкать Кирилла в салон.

Берт срывается с места, и мы снова в поле. Пшеничном. Комната уменьшается, но некоторое время мы еще слышим рев мастера Тома.

-Думаете, он бы и нас? – Юла не верит.

-Нет, вряд ли, но проверять не хочу.

-Жаль, так я и не добился от него записки. Что теперь в деревне делать?

-У тебя больше проблем нет, - шипит Кира.

-Конечно, нет, даром что ли я весь день вкалывал как проклятый! – Санька ругается на чем свет стоит.

Мы мчимся вперед. Показался лес, и Берт прибавил скорости.

Наверное, голоден. Они снова о чем-то спорят. Меня мучает предчувствие – что-то плохое рядом, очень близко. Не среди созревших колосьев и не в надвигающемся лесу. Где-то в полушаге от этой реальности, за тонкой гранью «здесь» от «там». И его очень много. А грань стеклянная, и оно дышит, рисуя ужасные узоры на ней, но пока не имеет силы к нам ворваться.

Кажется, его перепуганная трескотня напоминает смех, но на самом деле улыбаюсь только я.