Тайник 21

То ли ждет, что я вот-вот совершу нечто сверх естественное, но скорее – задумался о чем-то своем. Всегда с ним так бывает! Минуту назад смеялся до упаду, и сразу же угас, а меня, как всегда, только начинает разбирать.

Хочу осторожно попробовать струны, но не тут то было – звон раздается такой - еле сдерживаюсь, чтоб не оттолкнуть гитару. Санька поморщился, блуждает взглядом вдалеке. Ну и инструмент попался! Слух режет, с трудом нахожу более-менее терпимое звучание. Первые аккорды долго еще не клеятся.

Хорошо, что Сашкины мысли сейчас где-то бродят. Не хочу его расстраивать. Никогда не хочу, ни родителей, никого. А все равно подарки у них словно не для меня, для кого-то другого, для их воображаемого сына.

Саньку нельзя долго не улыбаться. Иначе у него глаза блекнут, смотришь – и тоска затягивает, о чем он думает?

-…он не помнит слова «да» и слова «нет», он не помнит… 5- ужас, как странно получается! Почему-то ложатся эти слова, почему именно – не знаю, звук просто дикий, похоже на клавесин, если б его довели до истерики и он решил вдруг перейти в струнные.

Смех накатывает, но не легкий, как до этого, слишком близкий к пустоте, невеселый. Сашка по-прежнему не смотрит на меня, - мой город тонет в печали…я погиб час назад…6

-Дэн, пожалей мои уши… - улыбка чуть-чуть тронула губы.

-…ветер с полей моих снов…приносит лишь тёплую ночь, и дождь умывает рассвет, как наяву точь-в-точь…смогу ли я стать сном ушедших друзей… Мне ответит табачный дым…и сколько мне надо ждать… И буду ли я цветным…7

-Если тебе так хочется, - пододвигается ко мне и начинает перебивать, - And I forget, Just why I taste…Oh yeah, I guess it makes me smile.

I found it hard, It was hard to find…Oh well, whatever, nevermind…Hello, how low?8 – не замечаю, как теряю свою мелодию.

Некоторое время слышны лишь бессвязные звуки и дребезжание струн. Я лихорадочно пытаюсь вспомнить аккорды, но не успеваю за ним. Да и зачем? Сашка тоже не знает слова.

Все сводится к неистовому «hello, how low?» Где совсем ничего не помнит, Санька начинает рычать и подвывать.

Больше не могу сдерживаться, хохот сгибает меня пополам. Несколько недовольных рабочих прошли мимо, косясь на нас.

-Here we are now… Here we are now. Here we are now! Yea!

Гитара, издав последнее пронзительное «дз-з-зинь!», отлетает в кусты, а пение перерастает в возню. У меня живот надорвется! Слезы застилают глаза, остановиться не могу.