Тайник 21

-Дурак! Берт, быстрее! Где вы прыгали? Думаешь, так сложно догадаться? Где? Может быть, я Сашку знаю получше твоего! Альберт, быстрее… - тут Берт затормозил с такой силой, что меня бросило вперед, чудом не разбилось стекло. По лбу и щеке бежит теплая струйка.

-Юль, ты в порядке?

Вместо ответа она кричит, закрывается руками. Я поворачиваюсь и от того, что вижу, в миг покрываюсь потом.

На носу Альберта сидит огромный оборотень, вроде тех, что мы убили в лесу. Скалится на нас. Из тумана выходят еще несколько, потом еще.

Я внезапно понимаю, что в лесу их тьма. Они нас не выпустят! Ни за что! Тот, что устроился на капоте, выпускает когти на руке и вонзает их в Берта. Звук противный, рвущийся металл.

Дальше я почти перестаю понимать, что происходит.

Альберт взвыл, я не предполагал, что он на такое способен. Эхо его вопля уносится вдаль. Он начал реветь, колеса забуксовали. Берт прыгнул и понесся, не разбирая дороги, бросаясь то в одну, то в другую сторону, чтобы отделаться от оборотня. Скрип усиливается.

У меня разорвется голова! Дышать невозможно, сердце сбилось с ритма. Альберт только еще кубарем не катается по земле и продолжает выть. Лес сотрясается от этих звуков.

Так страшно мне еще не было. Каждый глухой удар – значит кто-то из них бросился на Берта, или Берт налетел на кого-то - проходит волной по салону. Я не знаю, где пол, где крыша. В дверце рядом с моей ногой появляются длинные острые когти и исчезают, оставив рваную дыру. Ужас накрывает меня с головой. Больше ничего не существует.

Лес, оборотни, вопли Альберта, время – их нет. Нет даже меня.

В какой-то момент я замечаю пристальный Юлькин взгляд. Меня еще сильнее охватывает паника, но потом, не имея возможности избавиться от него, я пытаюсь ответить. Как вспышка возвращается рассудок, я вздрагиваю. Замечаю, что трясутся руки, стараюсь прекратить это и, одновременно, прихожу в себя.

Если бы, когда я час назад сел в салон, Юла оказалась так близко, я бы с криком выпрыгнул обратно. Но сейчас меня это не пугает.

Всегда странно – как ни с того, ни с сего меняется взгляд на что-то. Жизнь не течет, ничего не происходит плавно. Всегда – только отрезается, лезвием или тупыми ножницами, и выбрасывается. Всегда остается только то, что есть сейчас. Остальное уже не существует, я даже не помню его никогда.

Боюсь, что она окажется ледяной.

Вовсе нет. Я вообще когда-нибудь до этого к ней прикасался?

Лес уменьшается вдалеке, но туман становится плотнее.