Тайник 21

Альберт подъезжает немного ближе и разворачивается. Ни пассажиров, ни водителя. Я зачарован его челюстью, хочется дотронуться и, одновременно, бежать прочь.

Внезапно он срывается с места и бросается за Кириллом, только тот решился отступить шага на два. Через мгновение они оба исчезают в кустах.

Время разрывается намного чаще, чем замечаешь. Минуту назад я еще стою на станции, а сейчас в нескольких метрах от Кирилла наблюдаю, как он гладит зверя по металлическому носу. Альберт, похоже, что-то жует. То ли от звука, с которым он перемалывает пищу, напоминающего сухой скрип, то ли оглушенный криками Юльки, я еле держусь на ногах.

Сказать ничего не могу, горло сдавило. К лицу прикасается ветер, прохладный и пряный от неизвестных мне ночных цветов. Сдувает с меня жар лихорадки. А по руке, за которую держится Юла, тихо поднимается к сердцу совсем другое, спокойное и тяжелое тепло.

-Блин! Чем ты кормишь эту тварь? – Санек хрипит, слова больше угадываю.

-Яблоком, ну там, на транзисторе было, - отмахивается Кирилл и встает, - хороший Берт, - в сумерках рядом с Проводником он кажется ростом еще ниже, чем есть.

Худой и ссутулившийся. Не мальчик – тень от мальчика.

-Ты спер яблоко?

Он только рассеянно кивнул.

-Кирилл, а вдруг это не понравится хозяину, там ведь кто-то был, просто отошел на время, - заметила Юла.

-Ну нам повезло, значит, что мы его не дождались! Что делать будем? Я в эту зверюгу не сяду, - в ответ Альберт рычит и светом фары выхватывает Сашку из темноты.

-Ладно, другого-то нет, хочешь подождать Клариссу? Надеешься, она симпатичнее? – набравшись храбрости, подходит к брату и осторожно прикасается к Берту.

-Хотя бы…Пошли, Дэн, одной не миновать…А ты запомни, сожрать меня захочешь – отравишься, точно тебе говорю!

По бокам перепончатые подкрылки, на багажнике пригоршня разноцветных улиток. Садимся с Саньком назад, Юла устраивается за руль. Ремней безопасности нет, сидения так ладно обнимают тебя, что вылезти из них будет сложно.

Альберт сам закрывает двери. Чувство опасности тает, или временно отступает. Внутри все замирает от мысли, с какой скоростью этот зверь может ехать. Замирает от предвкушения радости.

Улица обрывается резко, без знаков и поворотов, вместе с каштановой аллеей. Лес переходит в горы, а мы ныряем в густые заросли травы, темные волны которой шелестят снаружи. У Альберта странные окна, только лобовое открытое и большое, по бокам они скорее напоминают прорези, глаза.