Восточный полюс

Я задумался, правду ли она говорит и если да, то какую сторону правды? Тем временем Дервиш забрал моего ферзя «конём».

- А Младшая сегодня в ударе. Если моя сила в чужих слабостях, то её – в отсутствии рамок.

Я оторвался от доски, где моего чёрного короля загоняли в угол две белых ладьи, и обнаружил, что маленькая шизофреничка куда-то пропала. Ворон пропал так же.

- Шах. – Сказал Дервиш.

Я прикрыл короля пешкой.

- Они скоро вернутся, а вот шах тебе сейчас снова поставят. – Прокомментировала Старшая.

Белая ладья попала под удар последнего чёрного коня, вторая поставила мат чёрному королю, от которого тот ушёл за белую пешку. Та попыталась прорваться к последней линии и заслужить повышение до ферзя, но последняя клетка на её пути оказалась ровно под боем чёрного коня.

- Шах и мат через три хода. Уточняю – тебе шах и мат. – Сказал Дервиш, впервые за вечер улыбаясь.

Послышался смех Младшей и они с Вороном вернулись в комнату. Ворон тяжело дышал и не находил себе места.

Белая пешка перешла на восьмую линию, стала ферзём и была сбита чёрным конём. Белая ладья объявила шах, я попробовал увести короля, н оказалось, что путь к отступлению перекрывает белый «слон».

- Шах и мат, Рафаэль, твоя беда в том, что ты не видишь картину на поле в целом.

- Спасибо за игру, Дервиш.

***

Кощей был нетрезв. Кощей был сильно нетрезв и сидел на балконе, играя на флейте. Мелодия была совершенно не похожа на ту, что он играл в переходе тогда.

- О, Иранон, надо же, ты трезвее меня – удача! – Он перестал играть и вертел флейту в пальцах.

Затем, как указкой, показал мне на свободный стул, предложил сигарету. Я, как всегда, отказался.

– Все люди лгут. Лгут когда признаются в любви, когда занимаются сексом, когда говорят сами с собой. Всё время. Тех, кто так не поступает можно пересчитать по пальцам и все они парии, отщепенцы, куда большие, чем я и ты. Человеку лгут глаза, а мозг усугубляет эту ложь, дорисовывая то что он хотел бы увидеть.

Вот и всё. И я лгу. Прямо сейчас я лгу, потому что говорю не о том. Я хочу говорить о любви, об обиде и боли, но вместо этого говорю о лжи. «Все люди сволочи» – если начертать на своём щите этот девиз, то дальше всё становиться проще. Подлость и несправедливость перестают ранить, они становятся частью мира вокруг. И можно презрительно морщиться при виде обнимающихся парочек и думать: Лицемеры! Вот только это тоже ложь. Мы боимся правды.