Восточный полюс

А как определить?

– Ну ты даёшь! Тут как с кожей: если не чувствуешь сам, то объяснить будет трудно. А что?

– А я вот после своих последних постояльцев срач в комнате убирал, и обнаружил, что они в шкафу забыли шёлковую рубашку. Мужскую. Моего размера. Притом что Саша, квартирант, меня в два раза уже. Не, ну может быть это рубашка его подруги, она крупнее его гораздо, но покрой-то у рубашки мужской.

– Поздравляю. Судя по твоему восторженному тону, ты её уже примерил и вертишься у зеркала.

Я, слегка смутившись, отошёл от большого зеркала в прихожей и спросил:

– Это так и будет продолжаться? Или оно потом вдруг «бац!» и кончится?

– Транзитные линии, если выражаться в терминах Зеланда.

Или сколы на гранях Кристалла. Короткая дорога Стивена Кинга… Это нормально. Корабельные шкивы, найденные на берегу реки, закрытые городки внутри до боли знакомого города, интересные незнакомцы, маяки вдали от морских путей. Это нормально. Ты, главное, не пугайся. Не воспринимай это как должное и не забывай удивляться.

К концу фразы голос Лиса стал очень тихим.

***

Сегодня я работал официантом.

Я стоял на входе в наше заведение, которое было чуть дороже, чтобы его посещали люди среднего класса и недостаточно дорого, чтобы сюда приходили богатые дети или дети богатых родителей.

Возле приставных столиков стоял человек с ящиком.

«Попрошайка? Наверное. Сейчас он устроится, поставит табличку, на ящик сядет и тут же выскочит наш администратор и прогонит его».

Много времени я провёл в переходе с шапкой. Сам играть я так ни на чём и не научился, поэтому работал аскером. В двух словах, аскер – это человек, который бегает с шапкой и просит у людей денег, пока музыкант играет и поёт. Потом деньги делятся поровну. Весь фокус аскерского искусства в том чтобы просить достаточно убедительно, чтобы денег дали, но недостаточно назойливо, чтобы вызвали милицию. И очень обидно бывает когда только-только настроит музыкант гитару, и тут же спускаются в переход люди в серой униформе и прогоняют нас.

Вернувшись из воспоминаний я с удивлением обнаружил что напротив входа обосновался не попрошайка. Ящик оказался сложенным мольбертом, на котором уже стоял холст и человек быстрыми уверенными движениями наносил карандашом линии, намечая эскиз будущей картины.

Я наблюдал как он затем стал смешивать краски на дощечке-палитре. Как быстрыми и широкими мазками сделал на картине реку и мост.