Reborn

Госпоже Сандориум также дозволено сопровождать вас.

— Зачем нам ехать в Цинх?

— Ну как же, ваша милость. Неужели вы не хотели бы взглянуть на свою малую родину?

Погода сегодня была значительно лучше, дождя не было, и даже робкие лучи солнца пробивались сквозь тучи. Лиза первая вышла на ступени дворца и, дожидаясь остальных, оглядела окрестности. С внешней стороны проходной галдела толпа журналистов, осаждавшая несчастную охрану. Еще один солдат вышел на улицу, что-то сказал остальным, и они все вместе стали теснить людей в сторону.

С одной из улиц на площадь въехали три черных фургона и остановились у ворот, дожидаясь их открытия. Из здания дворца на крыльцо вышел Котэраут, дождался подъезда автомобилей к ступеням, развернулся и кивнул остальным. Из дверей показался первый охранник, затем Чи, затем еще двое. Подойдя к лестнице, они начали все вместе спускаться по ней, когда откуда-то из дальнего конца площади хлопнул звук выстрела. Белые рубашки агентов сзади окрасились в красный цвет, а тело блолота с пробитой головой начало заваливаться на них.

***

Перед величественным зданием Джестиан Спарк с утра было многолюдно — все старались не опоздать к началу рабочего дня, так как здесь это считалось одним из самых страшных грехов. При виде длинного черного автомобиля, подъезжающего ко входу, началась паническая суета, и толпа сотрудников волной хлынула внутрь. Швейцар, появившийся из неоткуда, открыл заднюю дверь машины, и оттуда вышла семидесятилетняя дама, владелица издания. Она уже собиралась зайти внутрь, когда увидела незнакомого мужчину лет сорока, который разглядывал ее, вальяжно прислонившись к стене задания рядом со входом.

— Если вы наш сотрудник, то сегодня работаете последний день, — нахмурившись сказала она.

— Если я стою здесь, значит нахожусь в полном праве, ведь джесты никого не судят по внешности, верно? — ответил он с иленгским акцентом. Секунда, и ее глаза расширились, а мужчина оторвался от стены и медленно подошел к ней, широко улыбаясь.

— Лиза Сандориум, как же я рад вас видеть в добром здравии!

Искупление

— Это что за чудесный малыш теперь с нами? Да.

Да. Ты теперь живешь у нас, мой ангелок. Я твоя мама, слышишь? Ма-ма.

Младенец, пару часов назад появившийся на свет, не слишком интересовался голосом матери, а сосредоточено гримасничал и кряхтел. Они лежали вдвоем в медицинской палате, горел приглушенный настольный светильник, а за окном стояла умиротворяющая ночная тишина.

— Мы сейчас покушаем и ляжем спать.