Reborn

Ну-ка, рванина, давайте все дружно девчуль попросим к нам приехать!

Целая толпа вокруг молодого человека загалдела и стала скалить рожи в кадр, призывно размахивая руками.

— О, это так мило с твоей стороны, Зурдан, — Жанадин расплылась медовой улыбкой. — Я бы с радостью долетела до Филгейта, но, боюсь, Маре меня не поддержит.

— А мы тогда сами после шоу к вам приедем, мы-то Нейтдам только мимо проплывали пока что. А потом, Жани, я заберу тебя к нам во Фрайтию, и мы поженимся. Ты не думай, мы тоже ребята столичные, культуре обучены.

Не заскучаешь!

— Эм. Нет, Зурдан, спасибо, я ценю такое щедрое предложение, но считаю, что еще слишком молода для этого.

— Зато, наши зрители своими деньгами в чат-голосовании уже говорят об обратном, Жани! Все теперь хотят отправить тебя в Нирид. Как же мы теперь им откажем? — Мареона драматично схватилась за голову и почувствовала внутри мрачное удовлетворение от ситуации.

— Дорогие зрители, — Жанадин с облегчением прервала эту дурно пахнущую дискуссию.

— На главной поляне Уэлл-парка гаснет свет. Кажется, сейчас что-то будет. Обожаю их музыкальное вступление!

В абсолютной темноте нарастала узнаваемая с первых нот торжественная мелодия Уэлл-Би. Потом два рассеянных луча света, скользнув по толпе, начали подниматься, постепенно сужаясь и устремляясь в небо. К ним присоединился маленький третий по середине откуда-то из глубины сцены, затем опустился вниз и выхватил на сцене человеческий силуэт, небрежно стоящий впереди, немного сгорбленный с руками в карманах.

Музыка достигла апогея, и он выпрямился и поднял руки вверх. Толпа взорвалась нестихающими овациями. Постепенно хаос криков и аплодисментов стал превращаться в скандирование. Около ста тысяч людей на поляне парка выкрикивали имя Ивдока Холтона и светили в небо разноцветными огнями. Наконец, он опустил руки, и толпа затихла в ожидании речи.

— В день, когда мне исполнилось шесть лет, я бегал по фамильному владению в Трендоме, а мой дед, Удо Холтон, меня поймал и велел идти за ним.

Я не знал, чего ждать, и помню, решил, что сейчас меня за что-то будут ругать. Но вместо этого дедушка Удо привел меня в свой рабочий кабинет, куда мне обычно строго настрого запрещалось входить. Он велел мне сесть в его кресло и пододвинуться к столу. Я сделал это и с интересом разглядывал двенадцать мониторов с разными цифрами и графиками, видимыми оттуда. Мой дед сказал: "Однажды это кресло будет твоим.