Бумажный тигр (II. - "Форма")

Впрочем, когда мы с ним познакомились, его редко звали мистером, да и владельцем «Эгерии» он еще не был. По правде говоря, если он и был владельцем чего-то, кроме своего не иссякающего оптимизма, так только заштатной кофейни на окраине Миддлдэка, местечка столь невзрачного, что столовались там преимущественно окрестные тараканы, да и те не спешили расплатиться. Но мистер Лоусон не замечал ни их, ни покосившихся стен, ни плачевного состояния своих сбережений. У этого человека была мечта, Уилл. Он мечтал со временем завести собственный ресторан.

И не где-нибудь, а в Редруфе! Эта мечта горела в его глазах, когда он протирал щербатый пол, драял столы и варил дешевый кофе. Если мистер Лоусон и был чем-то богат, так это своим оптимизмом.

Лэйд взял в руку канапе и некоторое время крутил перед глазами. Бесспорно, это было настоящее произведение гастрономического искусства, столь изящно украшенное жемчугом Афродиты[12] и миниатюрными соцветиями укропа, словносоздали его не на кухне, а в ювелирной мастерской.

- Я старался выказать ему поддержку, однако внутренне, признаться, сомневался в том, что его плану суждено исполниться хоть в малейшей степени. У Лоусона не водилось лишних денег, кроме того, он мало походил на знакомых вам обитателей Редруфа. Простодушный, с благородным сердцем и открытой душой, он выглядел неуклюжим увальнем Фальстафом на фоне чопорных бледнокровных Шейлоков[13]. Не умел толком вести дела и гораздо лучше разбирался в застольных ирландских песнях, чем в банковском деле и коммерции – неважные качества для человека, вознамерившегося сделаться владельцем ресторана, да еще не где-нибудь, а в Редруфе! Если его оптимизм, горящий свечой, и подпитывал где-то силы, так только в его семье.

У Лоусона была большая и дружная семья, состоящая по меньшей мере из дюжины голов. Супруга, пятеро отпрысков, бесчисленные племянники, тетушки, шурин и прочие, о чьей степени родства мне тяжело судить. Это была большая и радостная семья, Уилл. Когда бы я ни наведался к Лоусонам, у них всегда гремело веселье, слышался смех, звенели детские голоса и дребезжало старенькое, отчаянно фальшивящее, пианино. Эйнард всегда был в центре. Он без памяти любил своих домочадцев, всех поровну и одинаково горячо, никто в этой счастливой семье не мог сказать, будто был обделен его любовью или вниманием. Удивительно счастливый человек.

Лэйд разжал пальцы и позволил ножке куропатки, которую небрежно обглодал, упасть на скатерть, оставив щедрую горчичную кляксу.