Бумажный тигр (II. - "Форма")

А ведь полковник, надо думать, описывал меня совсем с другой стороны…

- Извините, - буркнул он, остывая, - Жизнь лавочника не располагает к теологическим спорам. Что вы имели в виду, Уилл?

Тот благодарно кивнул, словно принимая его, Лэйда Лайвстоуна, извинения.

- Англиканская церковь всегда уделяла чересчур большое внимание догматике. Руководствуясь наилучшими побуждениями, конечно. Не замечая, как с течением веков эта догматика, обернувшись тлетворным ядом формализма, разъедает изнутри все христианское устройство церкви! Она закостенела в своем вековечном ложе, превратив Христа в иззолоченное алебастровое изваяние сродни выспренным статуям Вероккьо, Челлини и Пиццоло.

А ведь Иисус был не строгим учителем, которым его силятся нам представить! Нет, сэр. Он не был чванливым морализатором в шелковой рясе! Он был философом, беглецом, учителем. А еще – мятежным бродягой, странником и творцом. Наделенный по воле Создателей божественной сущностью, он в то же время оставался человеком, мистер Лайвстоун. Со всем, что полагается человеку при рождении – страстями, страхами, сомнениями. Да, страстями!

Лэйд мрачно глядел на него исподлобья, надеясь, что этот ручей красноречия изойдет сам собой, не требуя его, Лэйда, вмешательства. Ему никогда не приходилось участвовать в религиозных дискуссиях, эта сфера лежала слишком далеко от привычной ему, но, как доподлинно известно каждому в Хукахука, человеку, способному успешно отбиваться от коммивояжеров, ничего не стоит одной левой разделаться с Эразмом Нотердамским и Фомой Аквинским вместе взятыми.

- Страсть, мистер Лайвстоун! – голос Уилла, мелодичный и негромкий, зазвенел медью, глаза сверкнули, даже сутулость на миг пропала, когда он выпрямился в кресле, - Вот что делает наделенный душой глиняный черепок настоящим человеком. Страсти большие и малые, добродетельные и греховные, расчетливые и бессмысленные… Как много их и как многое они определяют! Вы читали Вольтера, мистер Лайвстоун?

- Я… кхм… - Лэйд, нахмурившись, изобразил пальцами какой-то непонятный знак, - Как-то, знаете…

- Наше клерикальное вороньё с готовностью объявило его антихристом и врагом веры, но это не так.

Уверяю вас, это не так! Вольтер во многом запутался и не единожды дерзил, но главное он понимал верно. Как он писал, страсти – это ветра, надувающие паруса корабля. Иногда, бывает, ветер топит корабли, но без него корабль оставался бы навеки недвижим.

- Неглупо сказано.