Бумажный тигр (II. - "Форма")

А может, он попросту слишком устал и замерз, чтобы ощущать привкус дрянного дешевого рома. Первый глоток обжег горло и вышиб из глаз мелкие и острые, как осколки стекла, слезы, но даровал за это ощущение тепла, от которого тело блаженно обмякло.

Эта охота утомила его сильнее, чем он мог себе признаться. Он знал, что ему еще придется расплачиваться за нее – звенящей весь день головой, болью в коленях, дрожью рук, которую чертовски сложно скрыть, когда берешь в руки жестяной совочек для чая или взвешиваешь сахар.

Мучительнее всего будет терпеть сочувствующие взгляды Сэнди, которые будут настигать его весь день и которых, как она думает, он не замечает. Должно быть, в ее глазах он выглядит сущей развалиной. Старый добрый Чабб, добропорядочный лавочник, который ложится спать поздним вечером и безмятежно спит всю ночь с «Большой поваренной книгой Хиггса» под подушкой…

Лэйд сделал еще глоток и дребезжание стекла о зубы отозвалось приятным звоном где-то в затылке. Это не моя последняя ночь, подумал Лэйд, бессмысленно перемещая стакан с грогом по барной стойке перед собой, точно последнюю уцелевшую фигуру на шахматной доске, которая, лишившись противников, потеряла и смысл существования и курс.

Может, следующая, но не эта. У старого тигра осталась еще пара клыков…

Раньше это давалось ему проще. Раньше все было проще.

Тигр стегал себя хвостом по полосатым бокам, кидая вызов древнему чудовищу. Когда-то он думал, что опаляющее пламя вокруг – это и есть бой. Слишком глуп и неопытен для того, чтобы понять, это пламя, обжигающее его шкуру злым огнем – всего лишь подвешенные в воздухе обручи, через которые он должен прыгать.

Раз за разом. Из года в год. Без перерывов и антрактов, не зная даже, полон ли зал восхищенных зрителей или же пуст и давно заброшен.

Интересно, что делают с вышедшими на пенсию тиграми? Забавно, он никогда не размышлял над этим прежде, даже наблюдая за этими грациозными хищниками в лондонском зоопарке. Уж едва ли их спроваживают на скотобойню, чтоб превратить в желатин, клейстер и собачье мыло.

Скорее, милосердно добивают из ружья, чтоб украсить пол возле камина роскошной полосатой шкурой…

Не этой ночью, сказал он себе мысленно сквозь сжатые зубы. Она уже близка к завершению, а я все еще жив, мерзкое ты чудовище, дрянная ты библейская гадина. Можешь ухмыляться своей невидимой пастью, можешь смеяться, Лэйд Лайвстоун не сошел с ума и не рехнулся, как многие другие. Он все еще на ногах.