Бумажный тигр (II. - "Форма")

Я читал записи.

- Что за записи? – жадно спросил Уилл, глаза которого мгновенно вернули привычный блеск.

- Записи доктора Генри, разумеется. Мне не довелось быть с ним знакомым, но у меня сложилось впечатление, что он был очень основательным и аккуратным джентльменом. Конечно, он не вел стенограмм, однако после каждого заседания клуба «Альбион» он скрупулезно записывал в тетрадь его события, не брезгуя даже мелочами. Полагаю, это было важно для него. Он не просто описывал, он фиксировал, как ученый фиксирует каждый шаг проделанной работы.

Вел летопись, которой, к слову, суждено было остаться единственным напоминанием о существовании основанного им клуба.

- Где он сейчас?

- Я не знаю. Когда проживешь в Новом Бангоре несколько лет, начинаешь привыкать к тому, что люди время от времени исчезают сами по себе. Без грохота, без дыма, без военного оркестра. Просто… перестают существовать в привычной им форме, а уж считать это смертью, избавлением или переездом зависит скорее от точки зрения.

У меня нет никаких сведений о нем, записи в дневнике в какой-то момент попросту обрываются.

- Но эти записи, они…

- Попали в мои руки полностью законным способом, - мягко закончил за него Лэйд, - И ничего удивительного в этом нет. Так уж сложилось, что через мои руки проходит много самого разнообразного товара, который не ограничивается одними лишь консервными банками. Амулеты сомнительной ценности и столь же сомнительной судьбы, составленные дилетантами кроссарианские инкубулы, эзотерические трактаты и бесчисленный хлам, который к всему этому прилагается – фальшивые безоары[18], аляповато сделанные сигилы[19], древнееврейские атамы[20], ровесники египетских пирамид, на клинках которых еще можно рассмотреть полустертые фабричные оттиски Коппертауна…

- Как жаль, - лицо Уилла вытянулось, но Лэйд благоразумно сдержал рвущийся наружу смешок – это обескураженное выражение выглядело весьма комично, - Я бы не отказался познакомиться с доктором Генри и узнать историю «Альбиона» из первых уст.

Он показался мне весьма рассудительным и мудрым джентльменом, не говоря уже о том, что за потрясающий рассказчик из него мог получиться! Но что за науку он упоминает? Я не припомню, чтоб в лондонских театрах выступал некто доктор Генри, по крайней мере, не в Сохо. Что за науку он представлял?

- Узнаете, если останетесь терпеливым слушателем.