Изнанка мира. Заклинатель

Белая скатерть, плетеные стулья, легкие летние одежды на сидящих, зонтики, и полная пастораль.

На меня крайне неодобрительно воззрились пять пар глаз, а маман потеряла дар речи.

— Белла! — она даже привстала от волнения и схватилась за ту часть тела, где у нормальных людей находится сердце. — О, Святая Мария, что у тебя с волосами?

Я проигнорировала ее визг, плюхнулась на ближайший стул.

— Всем привет! А что это мы такие кислые? Извиняюсь, что нарушила ваш спокойный уют, я тут ненадолго.

Мама перестала хвататься за сердце, села, возмущенно села.

— Белла! Изволь отвечать, когда к тебе обращаются!

Я повернула голову.

— А ты изволь запомнить, что я не откликаюсь на эту собачью кличку. Итак, что новенького у моих любимых братьев и сестер?

Все молчали, в ужасе разглядывая мою голову. Я вздохнула и встряхнула волосами.

— Это называется дреды.

Я сцапала с вазы персик, желудок урчал, требуя еду.

— Ты — позор нашей семьи, — буркнул Святослав. — Тебе не стыдно так позорить наш род?

Персик был сочный и вкусный.

— Мне? — пробормотала я с набитым ртом. — Нет, ничуть. Я же не меняю любовниц каждые полгода, когда цвет волос и размер груди выходят из тренда.

Брат покраснел, встал, порывисто отодвинул стул.

— Ты просто невыносима!

И ушел, сунув руки в карманы. Владимир покачал головой.

— Как ты могла видеть? Ты только приехала?

Я догрызла персик, с сожалением осмотрела косточку и бросила ее в вазу.

— Никак, я только приехала. Но на воре всегда шапка горит.

Он криво хмыкнул.

— Слава прав, ты невыносима. Ты его специально прогнала?

Я ответить не успела, оживилась статуя под кодовым названием «Ангелина».

— Конечно специально! — фыркнула она, пересаживая сына на другое колено. — Она по-другому не может. Обязательно нужно всех перессорить.

Я оглядела натюрморт из оставшихся фруктов и взяла грушу.

— Ясен перец, специально.