Проклятый демон

Наконец он закончил свое красочное представление, замерев на одном месте.

- Вот ты! - выкрикнул Джон и ткнул указательным пальцем в бандита с рассеченным лбом, - Твоя мама Хлоя на том свете не довольна твоим поведением!

- Ты чё несешь?! Моя матушка жива! Ее Гюней зовут!

- Да? Жаль. Ошибка вышла. Но это не важно! Все равно чья-то матушка Хлоя не довольна ТОБОЙ! Ты бил соседских мальчишек! И она говорит, чтобы у тебя руки отсохли!

И как только Брокклок произнес последнее слова, руки бандита безвольно повисли и нож упал на брусчатку.

Он с ужасом глянул на свои парализованные конечности, а потом на Джона и заорал в ужасе.

- Ты что творишь, пень?! Я тебя сейчас! Эй, Сими, вдарь ему!

Но его товарищ стоял не шевелясь, переводя полный ужаса и суеверного страха взгляд с колдуна на подельника.

- Тетя Хлоя, - не унимался Джон, - Недовольна, что ты не ходил в школу! Чтобы у тебя ноги отвалились!

Бандит рухнул на мостовую и заорал еще сильнее. Джон же, злорадно посмеявшись, пнул его несколько раз и переключился на здоровяка.

Тот, перепуганный насмерть, нечленораздельно замычал и начал пятиться. Колдун же, подняв свою трость и размахивая ею из стороны в стороны, расхохотался.

- А ты веришь в сказки? - спросил он бандита, - В страшные сказки о злых колдунах, что держат в темницах принцесс и натравливают на благородных рыцарей чудовищ?

Здоровяк отрицательно закрутил головой, но потом закивал. Брокклок же, продолжая исполнять роль театрального злодея, состроил страшную рожу и принялся произносить, как показалось бандиту, заклинание.

Он вскрикнул от ужаса и попытался бежать, но ноги его не слушались, они словно приросли к месту. За его спиной раздался лязг чего-то металлического об камни мостовой. Источник звука приближался ближе и ближе, а вместе с ним пришел и страх, что охватил бандита. Последнее, что он увидел перед тем как упасть в обморок была призрачная фигура с посохом и застывшем выражением ужаса и отчаяния на лице.

На вопли появился хозяин ночлежки. Впервые на его памяти на улицах «нижнего квартала» обычное ограбление с поножовщиной переросло в нечто иное.

Выглянув на улицу он увидел стоящих над тремя, как ему показалось, безжизненными телами недавнего посетителя и жуткого незнакомца в кирасе и маске. Он ойкнул и извинившись за беспокойство захлопнул дверь и подпер ее кроватью.

***

Теодор по возможности избегал многолюдных улиц, петляя в переулках и улочках, куда ночью ни один здравомыслящий не подумает заглянуть.