Проклятый демон

Лакей, не ответив ей, провел ее по коридору до самых дверей гостевого зала. Снова отвесив поклон он распахнул двери и Индигна прищурилась от яркого света. Этот званный вечер в особняке Мартино мало чем отличался от вечеров, что устраивал отец, когда ее мать была жива. Перешептываются гости, шуршат платья, снуют меж гостей слуги и играет музыка. Правда обстановка здесь победней и вместо живой музыки патефон. Украшенный золотом и янтарем с ажурным раструбом, но - увы - всего лишь патефон. И, как это бывало уже не раз гости замолкали, обратив взор на нее.

Но в этот раз все пошло не так. Никто из присутствующих не обратил внимание на Индигну и не начал рассыпаться в комплиментах о ее неземной красоте. Оглядевшись, несколько раздосадованная девушка, направилась ко столу, на котором поблескивал легион бокалов с вином различного сорта и множество закусок к нему. Схватив первый фужер марикийка мигом опорожнила его и взялась за следующий.

- Отвратительный гадюшник, - сказала она, обращаясь к слуге-ресу, что стоял рядом, - Как твоему хозяину хватает наглости называть это званным вечером? Да в постоялых дворах, где я вынуждена была ночевать были «званные вечера» в сто крат лучше этого.

Рес, чье лицо оставалось бесстрастным, на это только пожал плечами. Пожилой господин же, стоявшей неподалеку со своей женой, по видимому желая прочитать лекцию Индигне, что нынешнее поколение не умеет себя вести, произнес избитую фразу: «А когда я был молодым...». Но запнулся, когда девушка оглянулась и удостоила его самым уничижительным взглядом, словно перед ней не человек, а мокрица.

Оскорбленный таким поведением юной девицы господин потащил свою жену прочь, бубня себе в усы об отсутствии совести и признательности у юношей и девушек.

Индигна допивала уже седьмой бокал с белым вином, как ей казалось сорта вермут, одним из самых дешевых, которое делают абенианцы и в которое добавляют мед и полынь. Когда позади раздались торопливые шаги и пыхтение она резко обернулась и, чтобы не потерять равновесие, схватилась за стол.

К ней спешил, семеня ногами в лаковых туфлях, толстый человечек в паричке. Он был ростом чуть ниже ее и двигался он не столько за счет ног, сколько за счет пуза которое тянуло его вперед и вниз. И поэтому ему приходилось быстро передвигать ногами, чтобы не упасть, так что это скорее походило не на ходьбу, а на длительное падение.

- Вперед и вниз, - себе под нос пробурчала Индигна, когда слуга-рес протянул ей поднос с сырными закусками.