Проклятый демон

Шварцкопфски захрапел громче и пнул Теодора. Тот, спросонья, хотел ответить тем же, но Джон уже не спал. Он схватил реса за рукав и приложил палец ко рту, указав глазами на верзилу, что встал из-за стола. В помещении еще царили предрассветные сумерки, но Теодор хорошо разглядел этого человека. В глаза бросался шрам на носу, из-за которого тот словно разделялся надвое. Двуносый крадучись добрался до лестницы и в руке у него появился нож. Грубый охотничий нож, которым освежевывают оленей и другую крупную дичь. Рес собирался подняться, но Джон крепко схватил его за рукав и отрицательно помотал головой.

Еще две фигуры двинулись за человеком со шрамом на носу. Шварцкопфски, отпустив реса кивнул, и тихо поднялся с табурета. Теодор, не дожидаясь его, поспешил за людьми, поднявшимися по лестнице.

Человек с ножом приоткрыл дверь в комнату, где спала Индигна, и проскользнул внутрь. В тот же миг, следовавшие за ним, ворвались в комнату и накинулись на двуносого.

***

Послушницу разбудил шум драки. Перед ее кроватью лежал человек, которому два парня заламывали руки. Девушка перевела взгляд на нож и встала с кровати. Молодые люди, довольно дюжего сложения, одновременно оглянулись. Парень с соломенного цвета волосами растянул рот в щербатой улыбке.

- Извините, госпожа за беспокойство. Нам с братом не хотелось бы, чтобы вы думали плохо о местных.

Тут его брат на всякий случай приложил схваченного ими человека кулаком по спине.

- Ваша церковь помогла нашей семье деньгами. Когда неурожай случился. Если бы не культ Азариуса, мы бы с голоду подохли.

Его брат, к слову такой же светловолосый, закивал и ударил двуносого по голове.

- Ну, - щербатый замялся, - Вы это. Не серчайте. У нас тут люди хоть и завистливые бывают, но до смертоубийств не опустятся. А с этим залетным мы потолкуем.

Братья-фермеры, подхватив обмякшего бугая, откланявшись, ушли. Через секунду дверь приоткрылась, и в комнату заглянул второй брат, тот, что все время молчал.

- Ну... Эт... Спокойной ночи, госпожа.

Прежде чем марикийка успела что-либо сказать, он исчез. Она подошла к ножу, лежащему на полу и брезгливо, двумя пальцами, подняла его, держа за лезвие. Покрутив его с разных сторон, послушница пожала плечами и бросила его в рюкзак. Не пропадать же такому хорошему ножу. Она потянулась и зевнула. После недоуменно посмотрела на пустую кровать.