Не все девочки станут принцессами

Эта чехарда какофонии становилось ещё мразотнее, когда звук стал с равными интервалами становится то тихим, то оглушительным, будто кто-то медленно поворачивал регулятор громкости сначала до упора влево, а потом до упора вправо. Влево, вправо. Влево, вправо.

При максимальной громкости окна начинали чуть слышно дребезжать. Кто-то из жильцов старомодно застучал по батарее, но не помогло. Соня щурилась в потолок покрасневшими глазами.

Девочка долго ворчала, ворочалась, затыкала уши подушкой, потом резко вскочила и высунулась из окна.

У нас первая квартира на втором этаже, справа вторая, напротив по лестничной площадке третья и четвёртая. На третьем – пять, шесть, семь, восемь. На четвёртом – девять, десять, одиннадцать, двенадцать. На пятом – тринадцать… Наш домашний телефон заканчивается на сорок два. Сороктри-сорокчетыре-сорокпять. Сорокшесть-сороксемь-сороквосемь-сорокдевять.

Она достала Ворпал и набрала номер. Смартфон всё звонил и звонил, долгие безрезультатные гудки дразнили, но наконец кто-то на том конце провода всё же поднял трубку:

– Ал-ло блять?

– Добрый вечер. Старший сержант Иванова, отделение полиции Сахаранска – загнусавила Соня, пытаясь сделать свой голос повзрослее и померзостнее. – Что это у вас за праздник такой в начале октября? День защиты животных?

– Здравствуйте! Нет, товарищ-милицейская, нет никакого праздника!

– Правда? От жильцов дома номер двадцать два по улице Космонавтов поступило несколько жалоб на громкую музыку, доносящуюся именно из тринадцатой квартиры.

– Так я же… я же… Да!

– Что «да», мужчина?!

– Простите, мы потише сделаем.

– Вы уж постарайтесь, а то мне как-то напрягает такой ерундой заниматься ночью на дежурстве. И без этого дел хватает.

– Простите. Всё сделаем.

«Сержантка» завершила вызов и шум действительно как отрезало.

В три часа утра сквозь сон стали прорываться всхлипы зажигания. Не приходя в сознание, Мышкина подумала, что у кого-то просто не получается завести свой старенький, полуживой, но верный мотоцикл.

«Мотоцикл» заводился минуту, две, пять, десять, двадцать, пол часа. Истощённый мозг осознал, что объяснение с мотоциклом нелегитимно и проснулся.

За окном не светили ни фонари, ни окна, ни луна, ни звёзды.