По ту сторону песни

Теплый медовый оттенок в его глазах растворился в холодной зелени, и Никита сразу понял, что этот взгляд Крушинина не сулит ничего хорошего. Но увиливать не стал.

— Да. Я приехал поговорить о вашей подруге. Анфисе. Вы знаете, что она пропала?

— А вы знаете, где она находится? — ответил вопросом на вопрос Крушинин, поднимаясь со скамьи. Ответил язвительно, без тени любопытства или беспокойства, и скрестил на груди руки. Никита тоже вскочил с места, но Данила в силу своего роста продолжал угрожающе нависать над ним.

— Нет, но... Это я и хочу выяснить, где Анфиса и что с нею случилось!

— Полиция пусть выясняет, а не журналюги.

— Но Анфиса ваша подруга! Неужели вам не страшно за нее? Не интересно, куда она пропала и…

— Вот именно! Анфиса — моя подруга! Поэтому я не собираюсь обсуждать ни ее жизнь, ни ее решения, ни ее саму с кем попало!

— Ее решения?.. — ухватился за фразу, как за обламывающийся вокруг лед, Никита, все еще пытаясь выцепить из разговора что-то полезное для себя.

— Сам уйдешь или вышвырнуть? — тихо поинтересовался Данила и сделал в его сторону шаг. То, что Крушинин с ним справится, как со щенком, Никита понял сразу, поэтому послушно закивал и попятился. Рыжие девочки уже накатались на самокатах и теперь с визгом кидались песком в песочнице. Полосатая кошка улеглась на крыше домика, подставив спину майскому солнцу.

Окно на первом этаже распахнулось, в него высунулась по пояс молодая женщина и что-то крикнула девочкам. Вокруг продолжалась обычная жизнь. А вот жизнь Никиты, судя по нехорошему прищуру хозяина дома и холодной зелени в его глазах, оказалась в опасности. Какое счастье, что бультерьеров это огненное семейство не держит!

— Поживей, поживей. Выход — там, — поторопил его Данила, и Никита попятился быстрее. Но, уже очутившись на улице, успел крикнуть:

— Анфису могли похитить! С нею могло случиться несчастье!

Ответом ему был красноречивый грохот захлопнувшейся двери.

Никита с мгновение гипнотизировал взглядом дверь, но звонить повторно не стал. Ему не откроют. Разговор, на который он возлагал такие надежды, с треском провалился. И провалил его Никита сам. Это он-то, который умудрялся выводить на откровенность самых неприступных «звезд».