Белые птицы (книга первая)

И, между прочим, на счёт слабого пола вопрос ещё спорный! – усмехнулся молодой философ, опять сходив конём на поле разговора – Ты знал, что женский организм гораздо жизнеспособнее мужского. Да-да, не удивляйся. Внутренне они куда прочней и приспособленнее нас, но при этом так хрупки и невесомы снаружи. Женщины – это эмоции, чувства, интуиция, мудрость. Мы – мысли, логика, разум. Кстати, именно разум они в нас больше всего и ценят. Разум и доброту.

Ведь, женщине порой очень трудно справляться со своими гормональными всплесками, трудно принять верное решение, особенно если утрачено природное чутьё.

Поэтому, ей нужен руководитель – человек, который заботился бы о ней, решал за неё многие практические вопросы, учитывая, соответственно, и её мнение (а ещё лучше, угадывая его). Только тогда женщина сможет по-настоящему раскрыться и почувствовать себя счастливой – слабой, но защищённой. Только тогда она будет расцветать, точно роза в весеннем саду, своими тёплыми, ажурными лепестками укрывая мужчину от лангольеров внешнего мира.

- Ну, это был бы, конечно, идеальный вариант. – заключил Макс остывшим голосом, переводя дух после своей тирады. Его искрящая личным опытом речь царапнула моё книжное любопытство. Мне стало интересно, откуда он всё же столько знает о женщинах.

- Ты действительно хочешь знать? – переспросил Максим с тоскливой неохотой, и вновь сверкнув синевой своих заснеженных, будто хранящих тайну глаз, тихо сказал – Что ж, слушай:

Возможно, для тебя это окажется сюрпризом, но я уже учился здесь раньше.

- Здесь? Когда? – невольно вырвалось у меня.

Боже, как давно это было,

Помнит только мутной реки вода.

Время, когда радость меня любила,

Больше не вернуть ни за что, никогда…

– взяв несколько аккордов на воображаемой гитаре, Макс смирил мой возглас изумления припевом группы «Воскресенье» -

Да, примерно в твоём возрасте я поступил сюда на журфак, доучился до третьего курса, но из-за одной скверной истории вынужден был уйти на срочку.

Само собой, я собирался восстановиться по возвращении, – через полтора года вся муть бы уже улеглась – но,… за время службы многое поменялось… – Максим вздохнул, глядя в окно, за которым желтобокими дрожжами набухали облака, и нервно потянулся за пачкой – Потом был дембель, приятели, пьянки, девочки, новые пьянки, новые девочки. Я вёл тогда довольно разгульную жизнь.

Конечно, с затяжными пьянками пришлось завязать – мешало работе.