Белые птицы (книга первая)

Но, вот Ты здесь, передо мной, и я действительно боюсь сойти с ума от счастья! Ах, как же хочется обнять Тебя сейчас, но я не смею; не смею, прежде чем не расскажу Тебе всего. Так будет честно. Так велит мне сердце. А сердце не умеет ошибаться!

Прости, прости, Любимая, что подошёл к Тебе сегодня в таком виде, ведь, знаешь, я почти не пью спиртного. Но в этот самый день, не в состоянии унять душевного волнения, я взял вина и вышел к морю, в ту беседку у камней (да, ты её, конечно, знаешь).

На берегу меня встречали тишина и мелодичное спокойствие, рождающееся в душе лишь музыкой лилового дождя. И наблюдая, как вскипают на воде рождённые всего на несколько мгновений дождевые пузыри, я вспоминал свою недавно прожитую жизнь стихами лёгкой благодарной грусти, так, как будто всё вчерашнее уже исполнилось, сбылось, и вот теперь оно прощается со мной, в подарок оставляя чистое, свободное пространство для другой, ещё неведомой мне жизни:

Вот моё детство, в летних бескрайних полях, где запах сена и цветов так тонко сочетается друг с другом, где вечером тихие избы зажигают свои жёлтые окошки, и густой, сизый дым космато-пегими клубами проплывает на холсте алмазно-зеленеющего неба.

Вот школа, и это странное шестнадцатилетнее время, когда воздух по особенному сладок и певуч, а Земля кажется и маленькой, и бесконечной одновременно; когда знаешь всё на свете, и тут же всему удивляешься; когда знаком с друзьями целых две тысячи лет и всегда, всегда есть куда пойти.

И как, порой, щемяще-трогательно-больно бередить в душе воспоминанья этих солнечных, далёких дней, увенчанных прощальным ореолом сказочного детства.

А вот студенчество, с его внезапной, опьяняющей свободой, переполненной весенними крылатыми мечтами и неутолимой жаждой приключений; время, когда перед тобою открываются все двери, все пути, и, кажется, не может быть конца и края этой жадной, вечно-любопытной жизни.