Белые птицы (книга первая)

да-а… - «медведица» посмотрела на плитку, сняла немного подгоревшие ломтики в тарелку и, поставив перед юношей, устало опустилась на пустую банкетку – Как же ты похож… – прошептала она кривящимися губами, по щеке скатилась слеза.

- Ничего, сейчас пройдёт. Ты ешь… Ты ешь… – сглотнула женщина, закрывшись согнутой в локте рукой. Минуту она была недвижна, затем, беззвучно содрогаясь, ничком рухнула на диван; а Крошка, сначала в панике отпрянувший при виде траурной материнской истерики, сам не ведая, - почему, сел ближе, положил ладони меж вздрагивающих морзянкой лопаток, и твердым, успокаивающим голосом проговорил:

– Не надо плакать, мама.

Все хорошо теперь… Все хорошо…

Дымящиеся гренки манили запахом хрустящей ванили, и на одно мгновение - когда стрелки на часах успели сравняться и разойтись - Крошке вдруг очень захотелось есть. Однако, он знал, что стоит отнять руки, и мгновение, открывшее незримый мост в иной мир, тут же схлопнется, из точки невозврата снова став линейным продолжением пространства…

Когда женщина выплакалась и подняла на Крошку мутные, как после долгого пробуждения, глаза, тот рассказал, что явственно слышал голос Миши, говорящий ей так.

Соловые глаза проснувшейся как будто ждали другого, прежнего ответа, но Миша упрямо и сочувственно молчал, и постепенно туманный взор матери осветился сознанием. Приподнявшись, женщина сказала, что тоже слышала голос сына, затем, немного помедлив, решительно встала и ушла в другую комнату…

* * *

Фатальная … нет, не опустошенность – простота наполнила Крошку Енота, когда он понял, что свершилось нечто, разом наделившее огромным смыслом весь его приезд.

Подстрочная вязь загадочной Силы cложилась в стройный, органический узор, кончающийся там же, где и начинался; где все произошедшее оказывалось необходимым и правильным, - от настоящего момента, до дня, когда после ознакомительного чаепития с группой наш герой с похмелья сидел ровно пятью этажами ниже, у Максима, а теперь - уезжает.

Крошка попытался представить, как на этом узеньком диванчике ютились в обнимку Кошка и Макс пять лет назад …

«Только подумать – тогда мне было еще двенадцать!.. и я не заступился за одноклассницу, тоже Марину(!); а скоро тот тип начал «доканывать» и меня. Я замкнулся. Стал просиживать в библиотеках, конспектируя книги по психозащите, деля мир на плохое и хорошее. Отказался от школьных вечеров, самодеятельности,.. от мяса… и от половины жизни».