История лендалского убийцы или Тайна четырехлистного клевера

– Это… свидетель. Она внучка погибшего, - решил не вдаваться в дальнейшие подробности Мел.

Как бы ни была велика его жалость к дежурному, но развлекать беднягу Мел не нанимался. Не говоря уж о том, что куда больше его волновала необходимость вот прямо сейчас отчитываться перед комиссаром.

Что до некоторого сочувствия к дежурившему на проходной, то это казалось скорее традицией, чем действительным поводом к панихиде по жертве начальственного произвола. Так или иначе через это проходили все юные офицеры, и по воспоминаниям самого капитана в этом не было ничего ужасного: всего-то и надо, попивая кофе, требовать от всех входящих и уходящих расписываться в журнале, да выдавать им ключи от их же кабинетов, для порядку.

Конечно, эта работа не столь захватывающая как патрулирование под дождем, не говоря уже о плодотворном общении с отчетами, но и в ней есть своя прелесть.

По правде, Мелирленс был бы счастлив поменяться с тем парнем в холле, ведь новость о том, что его ждет дражайший комиссар не предвещала ничего хорошего.

Конечно, господин комиссар не походил на комичного Жибера из старой Алтарской комедии, но порой лучше оглохнуть от разноса, чем выслушать как тебе по полочкам раскладывают, почему ты идиот.

Но перед тем, как заявиться к капитану, Мелу следовало разобраться со своей спутницей.

– Сиди здесь и никуда не выходи, - велел капитан девочке, указав на единственный стул в своём кабинете.

– Как скажете, - кивнула Розетт, не раздумывая усаживаясь за стол капитана.

Уже на пороге он кинул взгляд назад на свой скромный, скорее походящий на коридор между стеллажами архива, кабинетик с единственным узким окном в глубине. Головка на фоне прямоугольника окна, которую едва-едва видно из-за стола, создавала отчего-то атмосферу странной, немного зловещей сказки. Оставалось надеется, что никто из коллег не решит заявиться к капитану, пока господин Корсен будет рассказывать своему подчиненному, в чем же тот на этот раз не прав. Прикрыв дверь кабинета № 215, Мелирленс поспешил к лестнице на третий этаж навстречу судьбе.

* * *

Комиссар - пожалуй, Мел, с высоты своих двадцати трех лет без ложной скромности мог назвать его стариком - склонился над бумагами, как водиться готовыми завалить Корсена с головой. Мел, равно как и большая часть его коллег, не был уверен в том, сколько лет комиссару.

Доподлинно было известно лишь то, что занимает это кресло он уже лет двадцать, если не больше.