Одиночество и ворон

Алене иногда не верилось, что Пельцман на самом деле злодей, уж больно потешен он был. Она присела рядом на корточки и стала помогать антиквару.

- Скажите, Михаил Семенович, - обратилась она к нему, - а вы попытаетесь сегодня искать в доме у Шанских свой кинжал?

Пельцман посмотрел на нее немного обиженно. Но на самом деле, Алена не поддразнивала его, а провоцировала. Нет ведь никакого кинжала.

Стоп! Как нет, если Аня вчера сказала, что у Линды в руках был длинный нож, которым она отсекла ворону голову.

Поэтому то Егор и предположил, что нож у Шанской. Но значит, в таком случае врет не Пельцман, а Олег.

Черт, как же тут можно действовать, если нет никакой определенности! Кто друг, кто враг. Алена от досады сильно порезала палец осколком чашки, брызнула кровь.

- Подожди, я сейчас перекись принесу, - Ирина побежала к себе в комнату.

Алена осталась вдвоем с антикваром. Она села на полу, облизывая порезанный палец, кровь никак не хотела останавливаться.

- Нервничаете, Алена Игоревна? - спросил Михаил Семенович.

Она с подозрением посмотрела на толстяка, но тот казался доброжелательным и серьезным.

- Да, немного.

- Я вот все думаю, почему все-таки вы видите Олега Александровича во сне? - голос Пельцмана звучал вкрадчиво, он словно к чему-то вел.

- Мне самой интересно, не то слово, - буркнула в ответ Алена. Так она ему что-то и скажет.

- Я ведь уже говорил вам, что за свою долгую карьеру насмотрелся на многие непонятные вещи. И я бы сказал, что такое могло случится только с человеком, находящимся в очень глубоком стрессе.

Фактически, стоящим между жизнью и смертью.

Было интересно, чего он добивается. Или просто, спрашивает наугад, надеясь выведать хоть что-то? Алена решила попробовать поддержать разговор.

- Да я бы не сказала, что со мной все как-то очень трагично. Вот только…- она как бы замялась. - Вчера Герда Сафронова сказала, что отношения с Егором плохо влияют на женщин. Одна даже покончила жизнь самоубийством.

И что во мне она видит признаки тех же неблагоприятных изменений.

Ее совсем не коробило от того, что она посвящает антиквара в подробности своей личной жизни. Ей неприятно было вспоминать о своих терзаниях, связанных с Егором. Но теперь она их не испытывала. Она была Золушкой рядом с Принцем, бездарностью рядом с талантом. Но настал момент, когда у нее появилась своя жизнь, куда Егору доступа не было. И здесь у нее обнаружился талант совсем другого рода.