Полтора человека

***

Сны меж тем становились всё безумней. В снах Джай кружил над городом, разбрасывая язычки голубого пламени и — опять! — искры. Ветер шумел в ушах, ледяной дождь мешался с искрами и пламенем, и просыпался Джай страшно промёрзшим, буквально до костей. Будто и вправду летал.

Но жизнь в целом налаживалась. Он купил себе новый телефон, полиция закрыла дело, решив, что бабуля с дурацкими манерами — обычная городская сумасшедшая и рано или поздно без их помощи отправится к психиатру. Две недели отпуска прошли вполне приятно: Джай спал, ел, смотрел исторические и приключенческие каналы, читал книжки, и даже вечерние занятия перестали быть настолько мучительными.

Теперь его чаще хвалили, а простые заклинания вроде зажигания свечи и перелистывания страниц книги на расстоянии давались всё легче и легче.

Через месяц мисс Стэнли отвела его в сторонку и сказала, что подала его табель успеваемости и свои рекомендации к выдаче диплома начального уровня подготовки в ученый совет школы. И что документы рассмотрят на ближайшем заседании через неделю.

У Джая с языка сорвалось:

— Я думал, по результатам получу браслет, а не диплом.

Но мисс Стэнли взволнованно воскликнула:

— Ну что вы! Да, у нас долго не ладилось! Но у вас всегда были способности. Требовалось только прилежно их развивать. И вы были очень прилежны.

Джай покраснел. Если б не закон и боязнь загреметь в тюрьму, школу он бы бросил уже раз двести.

***

В день, когда Джаю должны были вручить диплом, опять (конечно) шёл дождь, но начальница дала отгул и велела выспаться и хорошенько отметить радостное событие.

Она не была магичкой и восхищалась даже скромными, нелепыми способностями Джая.

А Джай даже написал сообщение матери, но та не ответила. Всё ещё сердилась, что он отказался сменить свою неприличную, но любимую работу на работу куда более приличную — и совершенно ему отвратительную.

Так что Джай получил свой диплом и разрешение больше школу не посещать, а отметить его отправился в бар. Возможно, он мог бы повторить фокус с голубой розой и привлечь внимание какой-нибудь симпатичной девушки, но внезапно взволновался, застеснялся и весь вечер провёл, цедя единственную кружку пива.

Пару раз с ним заводили разговор, но скованность и смущение никуда не девались по-прежнему, так что около девяти он был уже дома — отвратительно трезвый и почему совершенно не радостный.

Зато с удовольствием и даже гордостью щёлкнул пальцами — и во всей квартире включился свет, а в в душевой зашумела вода.