Городская легенда

Удивительно, что мне удалось уйти и сохранить рассудок, когда всё рухнуло, как — пожалуй, это уместное в данном случае сравнение — Вавилонская башня.

— У него были непростые отношения с Вавилоном, — усмехнулся Посетитель.

— Не могу не согласиться… Врата богов, вновь открывшие свои двери, являя смертным царство немыслимого… Град небесный, под властью мудрецов… Мы не готовы… Разум отвергает истину… Истина не стремится завладеть разумом… Те немногие, кому было дано увидеть — не вспомнят… Те, кто вспомнят, убедят себя, что не видели… Те, кто знают, не понимают… Те кто ищут, не найдут… — благоговейно бормотал старик, тяжело дыша и закатывая глаза — казалось, у него начинается приступ.

Посетитель достал бутылку воды, налил в стакан и поднёс к губам профессора.

— Прошу простить меня, — сказал он нормальным тоном, приходя в себя. — Ваше присутствие оживляет мои воспоминания и надежды, которые, как я смел надеяться, давно остались в прошлое. Actum ne agas.

— Нет-нет, это мне следует просить у Вас прощения.

Я злоупотребляю Вашим расположением. Это не разумно с моей стороны, — проговорил Посетитель, садясь обратно в кресло, — Я скажу то, что должно, и пойду: появился тот, кого давно не было, и приступил к своему делу.

Профессор раздумывал почти полминуты:

— Значит, он снова попытается осознать себя. Собрание начнёт действовать. Вы понимаете, с чем это связано?

— Нет. И последнее: Блюститель исчез.

Профессор выглядел потрясённым.

— Надеюсь, что впечатлений хватит для принятия Вами правильного решения.

Всего Вам доброго, профессор. Посетитель открыл дверь закреплённым на шатлене ключом и вышел из палаты на освещённую фонарями аллею.

Испытатель

… На вист собрались уже поздно. Палмер и Кинлосс задержались – заплутали на охоте в лесах поместья Визеридж. Потом некоторое время ждали Киркхэма – тот правилами приличия пренебрёг. Вроде он упомянул, что тоже будет весь день на охоте. Как бы то ни было, Крофт успел дважды выкурить трубку и внимательно осмотреть весьма замечательную коллекцию игральных карт, представленную в клубе.

Редкая шенковская колода 18 века, великолепный «миланский» стандарт от Мурари, австрийские Piatnik для игры в кайзера, английские De La Rue c рубашкой цвета трилистника, русский атласный стандарт от Шарлеманя – словом, всё, что может прийти в голову искушённому коллекционеру. Для любителей листьев, сердец, бубенцов и желудей здесь были лучшие представители баварского, аугсбурского и вюртембергского стандарта.