Город-на-Границе

Но хотя бы они забирали к себе Дэвида, пока Дженифер была в разъездах. Учился Дэвид средне, со сверстниками не слишком ладил.

- Не ладить - это еще половина беды, - сказал Керринджер со вздохом. - Я жалею о том дне, когда начал учить свою дочь драться. А что делать - не знаю. Пусть лучше дерётся, чем ревёт, когда её задирают.

- А что ее мать? - спросила Дженифер.

- Она не живет с нами.

В голубых глазах как будто бы мелькнул интерес, быстро скрытый под ресницами.

Где-то около полудня охотник на фей остановил машину на берегу маленького озерца, с трёх сторон окруженного холмами.

Ради разнообразия в этот раз он заварил чай с чабрецом вместо кофе. Оставив горелку под присмотром Дженифер, ушел к озеру бриться. Вода послушно отразила худое лицо Уилла, волосы выскользнули из-за плеча, почти чиркнули кончиками по поверхности озера. Керринджер скривился - седины в русых волосах стало как будто больше.

- У тебя пена осталась возле уха, - сказала ему Дженифер, когда он вернулся. Уилл чертыхнулся и вытер.

Подхватил кружку с горячим чаем окоченевшими после ледяной воды руками. Дженифер спросила:

- Зачем все это?

- Бритьё? У меня гейс - не стричь волос. Не хочу проверять, на какой длине щетина начинает считаться волосами.Она нахмурилась, над бровями залегла морщинка:

- Последний раз я встречала это слово в учебнике по истории.

- Были там короли с таким же гейсом, - Уилл Керринджер улыбнулся. - И похуже было. Помню про бедолагу, которому запретили отказывать просящему. Хреновый расклад для короля.

- А твой гейс, откуда он у тебя?

- Этот от одной сиды, которая решила, что я достаточно взрослый, чтобы соблюдать запреты.

- А есть другие? - Дженифер прищурилась. Керринджеру показалось - насмешливо.

- Не пить вина, - охотник на фей поспешно пригубил чай, чтобы смыть память о той хмельной терпкости, которой его допьяна напоили много лет назад в сиде Короля-Охотника.

Чем глубже они забирались на Другую сторону, тем сильнее Уилл Керринджер чувствовал наступающий Белтайн.

Неуловимый запах цветущих яблонь, висящий в воздухе, стал отчётливее. До весенних огней оставалась всего одна ночь, и Керринджер расстался с призрачной надеждой вернуться домой раньше.

Будь он один - плюнул бы на всё и отыскал бы дорогу к сиду, увенчанному короной стоячих камней-менгиров, чтобы хоть краем глаза посмотреть, как там встречают Белтайн. А может - даже увидеть ту женщину, из-за которой его жизнь получалась такой, какой получалось.