Город-на-Границе

Она тихо смеется, и смех её похож на хрипловатое потрескивание огня в очаге, вместо эха серебряных колокольчиков - далёкий отзвук металла, встречающего металл. Этот отзвук этот заставляет его вспомнить, зачем он искал её. Но тонкие, сильные руки обнимают Кертхану за шею, и прочее становится неважным.

Вместе они падают на траву, и трава эта в корнях старой груши мягче драгоценных шёлков. Кертхана-Охотник вскидывает ладони, признавая себя побеждённым. Отдавая себя целиком во власть победившей. Она целует его, сладко и мучительно долго, летит прочь красная рубаха, и следом за ней - охряная, и не остается ничего, кроме полога из цветущих ветвей над головой, кроме корней под землей и безудержной летней силы, текущей по ним, кроме женщины, желанной, жадной, то беспощадной к нему, то нежнее опадающих лепестков.

-Рэйе, - он шепчет её имя отрывисто, задыхаясь от собственного желания и отвечает ей, то почти покорный её рукам, то сам безудержный, как вырвавшийся на свободу ветер.

Позже, много позже Кертхана-Охотник глядит на переплетение ветвей над головой, слушает чужое дыхание, щекочущее ему шею.

Рэйе, которую на будущий Йоль он назовет своей королевой, прижимается щекой к его груди, изрытой шрамами, едва слышно смеется. Потрескивает очажный огонь, где-то далеко бьётся металл о металл. Охотник вспоминает снова, зачем искал её, но говорить ему не хочется, и он закрывает глаза, добровольно отдаваясь тёплой истоме, пахнущей мёдом.

И только когда Рэйе отстраняется от него, Кертхана говорит, не открывая глаз:

- Едва отыскал тебя.

Это в собственном холме!

- А была нужда искать? - в её голосе насмешка. - Или соскучился?

- Соскучился, - легко признает Кертхана. А как не признать, если на смену усталой истоме снова возвращается желание, такое же пьяное, такое же дурманное, как тот хмель, который пьют из земли корни старой груши. - И сказать хотел. Оружейники почти закончили с твоим подарком. Нужно поглядеть, будет ли по руке.

- Оружейники? - у неё в голосе вопрос, и Охотник открывает глаза.

Она сидит, жемчужный свет стелется по плечам, чертит тени над ключицами, украдкой ласкает высокую грудь.

- Копья сделали тебе. Одно из серебра, второе - из холодного железа.

- Зачем? - Рэйе хмурится, уклоняется от его рук.

- Потому что таково твое право - носить два этих копья, - отвечает Кертхана серьёзно. - Или, скажешь, нет?- Не скажу, - она хмурится сильнее, потом трёт переносицу задумчиво.