Место в мире

Ему хотелось отвлечься, подумать о вечном, о великом. Но внезапная боль в сердце заставила его с криком сползти на пол.

“Неужели снова приступ? Черт, поблизости ведь нет ни одного слуги”.

Превозмогая боль и стараясь контролировать дыхание Айвен пополз к двери. Внезапно, все цвета в помещении потемнели, будто кто-то наложил темный фильтр, а в воздухе заплясал хоровод фиолетовых искр. Отовсюду звучали голоса, воздух будто стал более плотным, боль иглой пронизывала грудь, он практически терял сознание. Внезапно боль отступила, мир наполнился всеми оттенками фиолетового, а плясавшие перед глазами искры слепились в один ком, из которого появился он.

– Иван Золотов, почти девять лет не виделись – криво ухмыльнулся он правой стороной лица – а ты тут не плохо поработал.

Аметист в серьге Айвена треснул и целый поток страданий потек к демону. Чувства людей, которых Айвен грабил, предавал, обирал или над которыми насмехался. Его собственная скорбь, печаль, сомнения, раскаяние, чувство вины – все единым потоком устремилось к его протянутой руке.

– Эмоции людей эпохи средних веков имеют своеобразный вкус, но как по мне им не хватает немного пряности. Понял, пряности! Эх, специи в этот период истории были дорогой роскошью. А, впрочем ладно, нет у тебя чувства юмора.

– Что происходит? – слабым голосом спросил Иван.

– Ты умираешь – жизнерадостно сообщил демон и увидев недоуменный взгляд парня, после короткой паузы объяснил более подробно.

– Тогда, я ведь обещал тебе что прыгнув из окна ты не умрешь.

И ты не умер. Более восьми лет в коме в больнице, под всякими аппаратами. Восемь лет твои родные плакали у твоей постели, винили себя, надеялись на лучшее. Оплачивать палату было не дешево, твоей сестре не хватило денег на поступление в более престижный университет. Но они все надеялись, что ты придешь в себя. И один раз я дал тебе возможность вернуться, ответив на зов твоей сестры. Но ты отказался. А я не даю людям второй шанс. А как они страдали, когда собственноручно лишили своего сына жизни, отключив его от аппаратов, понимая, что из комы ты не выйдешь. Восемь лет отменнейших страданий, какая вкусная сделка.

Улыбнувшись хищной улыбкой до ушей, он рассмеялся. Ужасным смехом, похожим на фырканье проглатывающей слишком большой кусок мяса собаки, плачь и предсмертный хрип одновременно. Жуткая, темная, наполненная оттенками фиолетового комната, казалось, вместе с ним содрогалась от хохота.