Когда придет рассвет

Дойдя до площадки пятого этажа, на ощупь отыскал за распределительной коробкой ключ от технического люка. Поднялся по шаткой лестнице к люку, отпер замок и выбрался на крышу родной пятиэтажки. В лицо дохнул прохладный предрассветный ветер. И здесь, под его порывами, мир снова обрел цвета, я даже почувствовал, как эта серость, этот сумрак неохотно отпускает меня из своих цепких лап. Я поднял взгляд. Сегодня хорошо, на небе ни облачка. Луна уже куда-то скрылась, а далеко на горизонте сине-черное полотно ночи начало вытесняться тонкой розовой полоской у самой земли.

Путь мой кончался здесь. Под ногами похрустывал рубероид кровли. Я остановился на самом краю крыши. Вспомнил, что всего неделю назад мы с Игорем, моим лучшим другом, сидели тут же, пили пиво, смотрели вниз и обсуждали гуляющих внизу горожан. Было весело. Н-да. Было… Я тяжело опустился на рубероид, аккуратно пододвинулся на самый край и свесил ноги вниз. Всегда боялся это сделать, боялся высоты и ее чудовищно манящей притягательности, но после того Зова, что превратил меня в вампира, призывность пропасти под ногами померкла навсегда.

Оставалось еще одно неоконченное дело, чертовски важное. Я достал смартфон, чудом не разбившийся в кармане после сегодняшних скачек, и набрал Веркин номер. Три, четыре, пять… шесть долгих гудков, прежде чем она взяла трубку.

- Привет.

- Привет. Ты что, охренел? – сонно и сердито отозвалась Вера. – Сначала пропадаешь из клуба посреди ночи с какой-то бабой, потом еще имеешь наглость мне звонить по самое утро?! Ушаков, ты ничего не хочешь мне объяснить?

- Хочу.

- Зашибись заявление. И давно?

- Всегда. Прости меня, Вер. Я, правда, тебя очень люблю. Но… Прости.

- Эй, Ушаков, ты чего задумал? – ее голос приобрел встревоженные нотки.

- Прощай! – сказал я в трубку и отключился. Меня трясло – от холода и от переживаний. Еще немного, и я плюнул бы на все и ломанулся к ней. Но нельзя. Я ведь ее действительно люблю.

Полоса рассвета все росла и росла. В мою сторону потянулись по земле розовые полосы, набирая яркость и прогоняя тьму. Я не шевелился, одновременно безумно труся того, что будет, и страстно желая.

Вслед за розовым по земле начали стлаться желтые теплые лучи-стрелы. Солнце. Я тебя дождался. В последний раз. Я даже снял и отбросил толстовку, стянул с себя футболку, чтоб наверняка. В «Сумерки» я не верю.

Лучше сгореть, чем жить как в аду. Как пришелец из ада.