От потопа до рассвета

В Университете естественной истории, отделение палеоботаники, аудитория номер восемь, начало в десять часов утра. Я сделала тебе гостевой пропуск. Приходи и посмотри сам.

— Приду.

Они выпили ещё по чашке чаю в тревожной и тяжелой тишине. Мёртвая кошка дважды приходила проверить свою пустую миску и разражалась возмущенным — и довольно противным — мявканьем.

Потом, впрочем, вспрыгнула на подоконник и принялась ловить капли дождя, стекающие по стеклу. Иногда призрачные лапы тонули в стекле, и кошка недовольно ворчала.

***

Если бы все, абсолютно все умершие оставались на этом свете в виде призраков, сейчас они сидели бы друг у друга на головах. Им и так-то не нравится быть мёртвыми, они, как кажется Энгусу, постепенно сходят с ума, продолжая бродить среди живых. По крайней мере, к своему Сроку они способны только бормотать и уже ни на кого не обращают внимания. Энгусу кажется, счастливы только те, кто способен умереть разом и больше уже не жить ни в каком виде. Бродить вот так — несчастье.

И ещё большим несчастьем было бы для них постоянно сталкиваться с такими же сумасшедшими немертвыми.

Одно спасение: они всё же уходят.

… Аудиторию восемь Энгус нашёл легко. Огромная, на пару десятков рядов стульев, в ней — множество шумных и отвратительно живых студентов за двадцать минут до начала занятия (где это вообще видано?!). Он нашёл себе местечко в самом последнем ряду с краю.

— Чего расселся? Двигай, мужик! Это публичная лекция!

Рядом опустился человек, и всё бы ничего, но нога этого человека насквозь просочилась через колено Энгуса, не встретив ровно никакого сопротивления.

А на самом человеке была шляпа с пером и широкими полями. Энгус удивленно поднял глаза. У человека были усы.

— О, ты меня видишь! — обрадовался (или изумился) человек.

— Но… как? Ушедшие не возвращаются… — пробормотал Энгус.

Человек (Ушедший) ухмыльнулся.

— Обычно — нет. А я — Сопровождающий. И у меня две недели увольнительной. А теперь заткнись, я очень долго ждал эту лекцию.

потом уже шанса не выдастся.

Лекция, кажется, была очень хороша, но Энгус пропустил её мимо ушей. В первом ряду затесался некто в рыцарских доспехах. У дамы в третьем ряду вид был такой кисейно-печальный, что в двадцать первом веке смотрелась она как-то совершенно неловко. Но что-то торопливо записывала в крошечном блокноте.

В целом же Энгус насчитал на лекции как минимум двадцать неживых, и ни один, судя по одежде, студентом Хельги при жизни не являлся.