Самватас: Вороний предел

На часах было около восьми, так что поезд оказался забит под завязку. Иеришихнаази втиснулся в вагон, держа переноску с птенцом высоко над головой. За четыре станции, что они проехали, его прокляли буквально раз двадцать, не больше. Несколько раз обозвали, с десяток раз больно пихнули. Шишкер молчал и радовался, что смолкла Ида.

На «Черниговской» они наконец-то вывалились на платформу. Какое-то время Иеши стоял, пытаясь понять, куда идти дальше. Торопившиеся люди толкали его со всех сторон. Ида исхитрилась больно клюнуть его в ногу через прутья клетки.

Он поднял клетку на уровень лица, и она тихонечко сказала: «Указатели ищи!»

Почти час они блуждали по улочкам, путаясь в адресах и табличках. Типовые кирпичные пятиэтажки были настолько похожи, что порой Иеши казалось, что он ходит по одной и той же улице из одного конца в другой. Они почти отчаялись, когда наконец их вынесло в тихий безлюдный квартал, застроенный почти игрушечными маленькими желтыми домиками. Все они были двухэтажными, слегка облезшими.

Все щеголяли деревянными оконными рамами и балконами. Между домами щедро были натыканы фруктовые деревья и ржавые почтовые ящики. Многие дома были явно заброшены. Иеши обошел каждый по кругу, пока не нашел дом с верандой, заставленной горшками с вербеной. В доме было три входа с разных сторон. Шишкер выбрал дверь, на которой мелом чья-то детская рука нарисовала летящую птицу.

Стучать пришлось долго.

– Может, это не тот дом? – пискнула из переноски Ида. Шишкер просто потряс клеткой в воздухе, напоминая девочке про режим молчания.

Он грюкнул по двери что было сил. Внутри хрипло залаяла собака, разорались птицы, взвизгнуло какое-то животное. Затем дверь распахнулась так резко, что Иеришихнаази чудом спасся от удара по лицу.

– Ну? – недовольно спросила его женщина в халате, расписанном розами. Домашние тапочки мадам выглядели как туфельки Золушки… или стриптизерши. Каждый был украшен помпоном из розового меха. Из-за халата выглядывала морда мелкой лохматой собачонки.

Возраст женщины определить было невозможно.

Толстый слой тонального крема и румян мог скрывать как юную фею, так и старую каргу. Вишенкой на торте были разноцветные бигуди, венцом лежавшие на голове женщины.

– Здравствуйте, – Иеришихнаази не мог оторвать глаз от розовых тапочек. – Я пришел…

– Не продаю, не покупаю, не хочу поговорить об Иисусе, – категорично заявила женщина и захлопнула дверь.

Шишкер постучал еще раз. Дверь распахнулась. Хозяйка стояла, уперев руки в тонкую талию.