Самватас: Вороний предел

Уж извини.

Он погладил кота по спине. Под короткой серой шерстью хорошо прощупывался позвоночник.

– Несчастье ты тощее, – вздохнул Демей. – Невезучее создание. Прямо как я.

Он встал и попытался продолжить путь, но не тут-то было. Кот отбежал на метр вперед и с гордым видом перешел Дементию дорогу.

– Ты даже не черный! – хмыкнул парень. – Так меня не напугать. И вообще, я на ту сторону перейду.

Кот повторил маневр. Демей остановился и спросил:

– Ты чего от меня хочешь?

Кошачьи глаза глубокого зеленого цвета смотрели на него в упор.

– Ладно, – решил Демей. – Пойдем со мной. Будешь мой личный кот.

Пушистая селедка немедленно построилась у его левой ноги. Дементий шел, поглядывая на тощую спину внизу. Что ж, он давно хотел завести кота. Почему бы и нет?

По левой стороне Ильинской стояли плечом к плечу двух- и трехэтажные домики, сплошь отделанные лепниной. У входа в вычурных вазонах пышно цвели мелкие белые цветы. Справа раскинулся чей-то сад. Демей понятия не имел, куда идти.

Можно было, конечно, постучаться в любую дверь и спросить, но он и без того чувствовал себя смущенным и нелепым посреди этого сказочного города.

Наконец, он вышел на перекресток. Кованая табличка на деревянном столбе сообщала, что путь пересекает улицу Волошскую. По ту сторону дороги стоял темно-зеленый дом. Это был типичный для Подола особняк на два этажа, но если его соседи стояли скромно и сдержанно, зеленый будто бы нависал над улицей. Все в нем отдавало угрозой. Угловой балкон второго этажа смахивал на ухмылку.

Белоснежные лепные карнизы выглядели пыльными и неопрятными. За грязными окнами невозможно было что-либо разглядеть. Демей шел вдоль зеленой стены по самому краешку мостовой, инстинктивно стараясь держаться подальше от дома. Кот не отставал.

Не то чтобы Дементий Меленский был трусом. Просто он считал себя осторожным человеком, избегающим неприятностей. Его повергали в недоумение люди, прыгающие с парашютом или тратящие безумные деньги на шанс умереть на склоне Эвереста.

Привыкший к размеренной жизни, полной практических проблем, требующих ежедневного решения, Демей вообще не очень жаловал абстрактные размышления. Киевгород день за днем выбивал его из колеи. Он искал объяснения, но все они как одно выглядели натянутыми и фальшивыми. Кроме одного – безумие. Эта идея порождала больше вариантов, чем Демей был готов осознать. Поэтому он просто решал насущную проблему – искал нужный адрес.