Самватас: Вороний предел

Бесчисленное количество цветных бутылочек, бутылей, коробочек и пробирок занимало все пространство на полках. Некоторые из баночек сияли чистотой, другие, наоборот, были покрыты толстенным слоем пыли.

Демей поздоровался и сам вздрогнул от того, насколько громко и неуместно прозвучал его голос.

– Я к Елене. Принес вот… от Семёныча.

Бледнокожий раздраженно захлопнул книгу и, не говоря ни слова, исчез в маленькой двери, спрятавшейся в конце прилавка. Оттуда же вскоре вынырнула тощая девица в цветастом сарафане.

Обе руки по локоть у нее были увешаны разноцветными браслетами и фенечками, на лице сияла широкая улыбка.

– Господин Меленский! Прекрасный день сегодня, не правда ли? Какой у вас милый… питомец.

У Дементия неприятно хлюпала вода в правом ботинке. Рукава ощутимо отсырели под тяжестью мокрого кота. Судя по шуму за окном, как раз начинался новый всемирный потоп. К тому же он устал и был голоден. Все это совершенно не вписывалось в его понимание «прекрасного дня».

– Здравствуйте! Вы, видимо, Лена! Очень приятно.

А это… да, это кот. Я решил его оставить себе. Семёныч просил вам сверточек занести.

– Вот спасибо! – то ли она и правда была счастлива видеть мокрого Меленского, непонятный сверток и не особо сухого кота, то ли это было лицемерие высшей степени. По лицу было не разобрать. – Вы спешите или переждете дождь?

Дементий выглянул в окно.

– Если я вам не помешаю…

Чайник был похож на музейный экспонат. Тяжелый, железный, покрытый цветной эмалью, на которой сплетались в танце красные и зеленые восточные драконы, окруженные цветами и узорами.

Леночка перехватила восхищенный взгляд Дементия:

– Он какой-то ужасно старинный, из Тибета. Нам его подарил господин Тан. Сказал, что ему самое место здесь, с воспоминаниями. Красивый, правда? Немного протекает, но в его-то возрасте…

– Выглядит так, как будто в нем живет джинн, – улыбнулся Демей.

– Может и живет.

Леночка поставила на стойку две больших стеклянных кружки. Разлила по чашкам крепкий, почти черный чай, терпко пахнущий кардамоном и корицей.

Из кармашка платья вытащила крошечную флягу, щедро плеснула из нее в свою чашку, и молниеносно спрятала. Как и не было ничего.

– Предложила бы присесть, но стул у нас здесь всего один, извини. Сам видишь – обычно здесь не людно.

– Чем вы торгуете? – спросил Демей, пытаясь согреть окоченевшие пальцы об кружку. Пока что получалось только обжечься.

– Воспоминаниями, господин архитектор. Снаружи же написано.