Самватас: Вороний предел

Черная туника хасса спадала до земли, скрывая ноги, но Иде показалось, что под слоями ткани извивается что-то больше похожее на змеиный хвост.

– Я рад видеть тебя целым и невредимым, маленький Хорс, – сказала мужская голова змея. – Твой отец был мне не только другом, он был мне равным. Я скорблю о нем.

Женское лицо повернулось к Яру.

– Мы разделяем твою боль, Яр Хорс. Каждое погасшее солнце – невосполнимая потеря. Нужна ли тебе помощь шии-кш-киер в мести?

Ус покачал головой.

– Мой отец всегда с почтением отзывался о шии-киер-хасс.

Обе головы повернулись к Иде. Она испуганно сглотнула слюну.

– Это девочка из среднего города? – спросила мужская голова хасса.

Устим подтвердил.

– У нее есть солнце, великий хасс. Она сама пришла в Киевгород. Я чувствую, как важна ее дорога.

– Подойди ко мне, девочка, – попросила женская голова.

Ида замешкалась, но Ус снова пихнул ее вперед. Девочка сняла с шеи бабушкин медальон и протянула хассу. Рука отца змей была холодной и сухой. Он поднял пустой железный круг над головой и всмотрелся.

– Будущее, – прошипела мужская голова низким хриплым голосом. – Змей сворачивается в кольцо, кусая себя за хвост. Прошлая станет будущей, будущая канет в прошлое. Времени почти не осталось.

Женская голова закрыла глаза и, раскачиваясь, продолжила нараспев:

– И будет время, и будет река, и четверо будут стоять у седьмого порога, – затем она перешла на непонятный Иде язык.

Девочка стояла, забыв дышать. Все это было страшно и совершенно непонятно. Наконец, хасс закончил непонятное бормотание и протянул медальон обратно Иде.

– Вы можете пройти дорогами шии-кш-киер, Яр Хорс. Я дам вам провожатого, он будет отвечать за вашу безопасность до внутреннего леса.

– Благодарю, хасс! – Ус низко поклонился. – Мы можем дойти и сами.

Женская голова широко улыбнулась, продемонстрировав раздвоенный змеиный язык.

– Это нам решать, Яр. Позовите Иеришихнааази!

Через несколько секунд в зал вошел юный высокий шишкер в длинном сером одеянии. Светлые, почти белые волосы были коротко острижены и торчали перьями в разные стороны. Над одной бровью красовались три черные точки.

– Хасс! – шишкер упал на колени перед троном.

– Иеиришиахнааази, сын мой, – мужская голова наклонилась вперед.