Самватас: Вороний предел

– Леха, давай, снимай! В «инстаграм» выложишь!

Похожий на жердь в школьной форме Леха вытащил из кармана телефон и нацелился на ворона. Какое-то время пыхтел, тыкая пальцами в экран, затем ответил приятелю:

– Да не, как-то выходит невыразительно.

– Невыразительно? – господин первый советник от возмущения выплюнул кошачье ухо и расставил крылья, раздувшись в шар. Перья на затылке встали дыбом. – Невыразительно – это первое, что сказала твоя мать, когда ей тебя показали!

Ошарашенные гимназисты разом замолкли.

Ворон наклонил голову к земле и несколько раз каркнул низким хриплым голосом.

Подростки бросились наутёк.

*

Май 2011

На Ярославской ничего не изменилось. Открывший двери Семёныч не выказал ни радости, ни удивления. Закурил и пошел на кухню ставить чайник.

Дементий разулся. Вымыл руки в ржавом кухонном умывальнике и уселся за столом в углу. Какое-то время он ждал, что старик его хоть о чем-то спросит, но тот делал вид, что занят своими делами. Демей не выдержал первым.

– Ладно.

Как такое вообще могло получиться? Я всё могу понять, но откуда вы взяли тело? Я что, правда умер? Я что – призрак?

– Цепями вроде не гремишь, – усмехнулся в усы Семёныч. – Да и в богадельне-то отличили бы живого от мертвого, не настолько там лекари королобые.

– А что ж тогда?

– Ты сказок не читал в детстве что ли, божедурье? С этими своими терминаторами да толкиенами все уже позабыли. Про детей-подменышей слышал? Ну, как фейрили младенца скрали, а заменили на стог сена?

– А? – Демей задумался, потом наскреб в памяти что-то из детства.

– Типа когда феи своих детей в колыбель подкладывали, а те вроде как за троих ели?

– Ну, и такое врут. Но обычно если уж младенца утащат, подкладывают точную копию. День-два родители потетешкают, а потом смотрят, а в колыбели – сена вязанка. Следишь за мыслью?

– Ты хочешь сказать, что моя жена оплакала и похоронила вязанку сена?

– На похоронах выглядел как настоящий. А в земле кому тебя рассматривать? Черви – они молчаливые.

– Значит, эксгумация покажет, что…

Семёныч смотрел на него, поджав губы.

– Ладно, – махнул рукой Демей. – С этим потом разберусь. Теперь объясни мне, что происходит с Городом.

– Нет уж, юноша, я с тобой уже нянчился, ты мне все нервы истрепал. С утра выходишь на работу к Тану, а он тебе всё объяснит, что положено. А я человек пожилой, хватит с меня Меленских. Чаю налить?

– Давай, что уж. Полынного. Такой дрянью в больнице поят…

– Сам напросился. Теперь не ной.