Самватас: Вороний предел

Голоса на поляне вторили певцу: «Почему, для чего я рожден этим небом и этой землей? Чтоб считать день за год, верить в яркую небыль и быть ей слугой».

Демей закрыл глаза. По мере опьянения ему становилось все лучше. Даже холод летней ночи не мешал.

– Костер! Костер! – загалдели справа. – Давайте сложим костер!

– А милиция?

– Да черт с ними, а вдруг не приедут? Давай, народ, ну хорошо же сидим!

Дементий побрел за всеми. На поляне нашлось готовое кострище, обложенное камнями. Кое-как сложили шалаш, подожгли.

Огонь задорно трещал, поедая щепки и бревна, собранные на склоне.

В зыбком свете пламени Демей смог кое-как рассмотреть людей. Возле него на цветастом каремате сидела коротко остриженная девушка с гитарой. Отхлебнув из вернувшегося непустеющего стакана, она закурила, и, не выпуская сигарету изо рта, запела:

«Без причины, без угла и без пропасти,

На краю вертолетной лопасти,

Рассовав по карманам свои следы

Направляемся прямо к выходу.

Мы идем в сторону лета

Мы идем в сторону лета

Мы идем в сторону лета

Но от твоей зимы всего в двух шагах…»

У нее немного дрожал голос, но это только добавляло очарования.

– Так красиво, – сказал он, когда смолкли последние аккорды.

Девушка пожала плечами.

– О смерти – всегда красиво.

– У меня был друг, – улыбнулся Демей, – он как-то сказал: «Если хочешь научиться красиво жить, сначала научись умирать». А потом он умер.

– Это или не он сказал, – она закурила еще одну и отдала гитару парню слева. – Или он не умер.

Ну, или мы что-то не знаем о БГ.

Глава 14, Любы

Май 2011

Кошка вышагивала по городу походкой королевской особы. Дементий тащился за ней, бурча, аж до ворот стекольщиков, где они вынырнули в средний город. Аурд вышла из двора первой. С неприязнью глянула на храм Успения Пресвятой Богородицы Пирогощи, зевнула во всю пасть, обнажив острые белоснежные зубы.

– Ну и? – спросил Демей.

Аурд не удостоила его ответом.

Фроловская улица довела их до подножия горы.

Асфальт закончился. Дальше пришлось идти по узкой тропинке, которую то тут, то там перекрывали бугристые корни.

– Госпожа Аурд, – Дементий вложил в обращение весь сарказм, на который был способен, – не изволите ли вы объясниться? В какую глушь мы идем?

Серая кошка обернулась. Хвост нервно подергивался, выдавая недовольство.

– Всякую поль я видала, но таких воробьев еще нет. Правду говорят, что у Меленских упрямство да гонор поперед самих рождается.