Правила Перехода

Он зашипел мне на ухо.

– Ты что! Не видишь, какой он? К нему сейчас вообще подходить нельзя!

На всякий случай я спрятала лицо в ладонях. Но избиения не произошло. Сначала Валера долго орал, перемежая нормальные слова такими, за которые меня мама бы заперла в комнате на неделю. Причём ни слова по делу он не сказал – чтобы никто, проходящий мимо, не мог подслушать. Потом наш главарь подтащил Рафа к себе, прижал к стене обеими руками и принялся что-то рычать ему в лицо. Раф, кстати, держался прекрасно: слушал спокойно, не возражал, изредка прикрывая глаза на самых громких звуках или когда Валера его встряхивал – это срабатывал инстинкт.

А уж потом, когда всё успокоилось, был разговор. Я не вслушивалась в него – они говорили про какого-то Крокодила, про капец и про старые долги.

Когда Раф ушёл, Валера подошёл ко мне почти вплотную и посмотрел так, что я сначала испугалась. Но он усмехнулся.

– Ты смелая, – это было сказано очень тихо, как будто чтобы никто не слышал. – Я не ошибся, что принял тебя. Но всё равно: не лезь, если дерутся.

Никогда. Твои ручки, – Валера взял моё запястье двумя пальцами и легонько встряхнул, – можно как прутик переломить. Реально, это несложно.

– Я не хотела, чтобы ты его бил, – тихо ответила я.

– Лин, запомни: я никогда не бью просто так, – серьёзно сообщил он. – И не убью, случайно не рассчитав удар. Я борец, меня всему этому учили. Так что ещё раз повторю: не лезь. Ты женщина, пусть за тебя решают мужчины.

– А кто должен усмирять гнев мужчины – разве не женщина? – возразила я.

– Вот в том-то и дело, – парень криво ухмыльнулся. – У тебя получилось. Честное слово – не ты, так дал бы ему пару раз по роже, может, нос сломал. Но он того заслужил. Так что порядки менять из-за того, что ты хочешь доброты, не собираюсь. Учти.

И он был прав. Я не должна никак влиять на его методы, которыми он пользуется уже давно и с помощью которых создал себе определённый авторитет.

А с Титанами я встречалась потом, и не раз. Конечно – они ведь тоже были из нашего района.

Но ни один из них никогда не сказал мне злого слова. Мат я не считала за зло, нецензурная лексика у них вылезает от избытка эмоций, и они воспринимают данные слова как артикли. Раф всегда здоровался, и иногда мы даже беседовали о какой-нибудь ерунде. Георгий ухмылялся, являя миру выбитый зуб, и совершал кивок. Те ребята, что знали меня в лицо, тоже кивали. Так что жить в своём районе я не боялась – если меня не трогают такие, как они, то кто ж тронет?

Всё было хорошо.